Айк закрыл глаза. Смотреть - он бы не выдержал. Ресницы вздрагивали, нижняя губа закушена, челюсть напряженно сжата - ощущений было так много и они настолько накрывали, что казалось, весь мир вокруг не рухнул только благодаря этому усилию, которым Айк пытался держать собственное удовольствие под контролем. И это было обречено на неудачу, как только Нейтан нашел ритм - к тяжелому, сквозь зубы дыханию добавились стоны: короткие, обрываемые им самим, и тихие - но срывающиеся с губ всякий раз, когда Нейтан усиливал давление или брал глубже.

Но техника была не при чем: каждый раз Айка догоняло осознание, что это Нейтан, красивый, умный, храбрый и самый лучший, только что сжал пальцы у него, Айзека, на члене - и удовольствие усиливалось, как ускорялись машинки в гонках на нитро.

И когда Нейт взял его руку и положил себе на голову - Айк все же открыл глаза, зарылся пальцами в его волосы, поглаживая затылок, глядя на него так, словно наблюдал бесконечное звездное небо, или поле ярких цветов, или волны самого прекрасного в мире моря, того же цвета, что и глаза Нейтана. Айк смотрел с восхищением и невысказанной сладкой мукой. Потому что еще ничего не успело кончиться - но он уже хотел еще, больше, чаще и сильнее.

Ему с самого начала этой влюбленности была очевидна разница между Нейтом и всеми остальными людьми в его жизни. Никак иначе, кроме как "крыша поехала" Айк не мог это назвать ни тогда, ни сейчас. Но он не мог представить, что можно испытывать влечение такой силы, что даже физической близости окажется мало, чтобы его утолить; да что там, кажется, близость просто не гасила его, как было раньше с девушками - а распаляла еще больше, и вместо того, чтобы почувствовать достигнутую цель, Айк чувствовал разгорающийся огонь.

Одна его рука была закинута за голову, другая - касалась Нейта, и когда тот оказался рядом, Айк обхватил его, целуя быстро и часто, прихватывая губу зубами, покрывая поцелуями щеки, висок, шею - и отпуская обратно неохотно, тут же зажав в кулак одеяло - он чувствовал себя на грани, изнывающим, до дрожи в коленках трепещущим.

- Я долго не продержусь, - почти прошептал он, улыбаясь и пряча глаза под полуопущенные густые ресницы. - Это так хорошо.

Нейт продолжил, и очень скоро остатки самообладания Айка покинули. Накатывающее волнами удовольствие стремительно набирало силу, и в какой-то момент очередной стон превратился в такое же оборванное и негромкое поскуливание: содрогнувшись, беспомощно поджимая ноги, Айк выдохнул и на несколько секунд спрятал лицо в подушку, в попытке сбежать от смущения, от обезоруживающего ужаса собственной открытости - и в попытке поймать и продлить последние ощущения от оргазма. От каждого движения пальцев Нейта по сверхчувствительной коже тело продолжало вздрагивать от мучительно-острого, резкого удовольствия.

Вновь развернувшись лицом к Нейту, Айк посмотрел на него без слов и без улыбки - он не был ни расстроен, ни напуган, ни зол, но так смотрят на что-то, что не могут постичь. Это была и безмолвная просьба, и бессловесная благодарность, и немое стремление. И никаких защит, никаких масок. Казалось, в эти секунды он все еще не вернулся сознанием обратно и всплывал медленно, моргая, чтобы реальность стала чуть ближе. Наконец Айк улыбнулся и сгреб к себе нависшего над ним Нейта. Тот казался таким возбужденным и радостным, а Айк, напротив, потрясающе замедлился и затих. У него и внутри стояла благостная тишина, восхитительная, исцеляющая, живительная тишина.

- Это все ты, - прошептал Айк, вдыхая запах чужих волос и щекой прижимаясь к его плечу. - Всегда только ты.

Они перекатились сперва набок, затем Нейт оказался снизу и они целовались долго, и снова долго, и опять долго, прерываясь только чтобы перевести дыхание и сказать друг другу что-то настолько интимное и может быть даже сопливое, что-то, что ты не собираешься говорить своему однокласснику примерно никогда... Но вот вы здесь, и твоя ладонь гладит его лицо и в его глазах, ты уверен, ты читаешь любовь. Хотя никто из вас еще не сказал этого вслух и прямо. Айк только намекал, оставляя себе маневр для отступления, но теперь он начал говорить это себе самому прямо. Еще не вслух. Но уже теми словами, которые ни за что другое не выдашь.

"Кажется, это оно. Кажется, я люблю тебя. Я люблю тебя".

Оторвавшись от припухших горячих губ Нейтана, Айк собрался было что-то сказать, но быстро забил на эту идею. Он все еще хранил, не желая расплескать, эту тишину внутри - и прислушиваясь к ней, опустился к груди Нейта. Оставляя поцелуи и мягко, одними губами прихватывая поочередно соски, тонкую кожу на ребрах и нежную - близко к подмышкам, он постепенно спускался вниз. Полотенце на бедрах Нейта едва держалось, и Айк мягко расслабил узел, откидывая ткань на кровать. Он заставил Нейтана держать ноги полусогнутыми - и неспешно, долго пробовал кожу на вкус, оставляя на бедрах синяки, след от своих зубов, мокрые дорожки слюны. Параллельно он накрыл член Нейта ладонью - скользкий и горячий - и так же неспешно водил рукой, то прихватывая пальцами в кольцо у основания, то зажимая головку в тесный кулак.

Отстранившись, и все еще сжимая ладонь - движение вверх, движение вниз, движение вкруг - Айк рассматривал оставленные им следы на  коже, думая, что раскрасил бы так Нейта целиком. Он перевел взгляд на чужое лицо: тишина внутри продолжала счастливо трепетать. Тогда он подтянулся ближе, облизнул собственные пересохшие от тяжелого дыхания губы - и накрыл Нейта собой, своим горячим животом размазывая его смазку, и на гребне этого волнообразного движения - вверх, вниз - целуя Нейта жадно и глубоко, чтобы вновь отстраниться - и вновь приблизиться. И когда Айку показалось, что взгляд Нейта затуманился сильнее - он вернулся в изножье кровати и накрыл губами его член. Ярче всего Айк слышал запах его чуть вспотевшей кожи, запах другого мужчины, за которым теперь мог пойти, как за мелодией заклинателя; ярче всего ощущал, как тот сочится смазкой, вздрагивает и напрягается от прикосновений губами, языком и рукой. В какой-то момент Айк опустил ладонь под мошонку и по стекшей смазке и слюне скользнул пальцем ниже - пока только изучая и касаясь нажатиями в ритм движений головой. Сам он завелся тоже, хотя кончить бы, наверное, не смог - но собственная смазка снова пачкала постель и бедра.

- Все в порядке, - на выдохе прошептал Айк в ответ на это тихое "Хорошо" и постарался опустить голову еще ниже, плотно сжимая губы и медленно поднимаясь обратно. Он действительно не собирался делать ничего большего, кроме как коснуться, прижать подушечками пальцев, изучить, совсем неглубоко, погладить - но не заходить пока дальше, потому что это казалось слишком дерзким для первого вот такого контакта. Торопиться некуда. Он снова думал о том, что Нейт видится ему жестким и хрупким, и о том, что в небольшом плейлисте гей-порно, что он успел посмотреть, чтобы разобраться, нравится ему увиденное или нет, как минимум фигурировали тюбики и бутыльки (или бутылищи). - Сейчас пока так... Хорошо?

Его ладонь прошлась по ягодице, сжимая и вернулась на место.

- Говори, если хочется, - отстранившись, Айзек коротко и с нажимом лизнул головку и с жаркой улыбкой закончил: - У тебя так ведет голос, что ты можешь... Не знаю... Календарь этим голосом зачитать, и я буду все.

Бутыльки и тюбики ему понравились - стильные, как будто совершенно нормально кинуть такую в рюкзак, если туда же полетят презервативы, бумажник и зажигалка. Бумажника у Айка не было, презервативов тоже. Но это дело наживное? Просто когда бы они успели купить, бухие, ночью, после концерта... хоть лубрикант, хоть презервативы, на бумажник у Айка и планов не было.

А все остальное увиденное там ему не особо понравилось - завалившись в своем продавленном пятками кресле, подтянув к подбородку колени, он сосредоточенно смотрел на совокупление больших мужчин; юных мужчин; еще каких-то мужчин - и видел просто секс. Не привлекательнее, но и не особо хуже порно с девушкой. Просто его одинаково не зажигало ни одно, ни другое - теперь он осознавал разницу. Большая разница между тем, чтобы кончить, потому что столько носить при себе больно, и тем, чтобы зажечься и захотеть.

Нейта он захотел, всего, от пальцев на ногах, до макушки, в штанах и без штанов, на расстоянии вытянутой руки и близко-близко к коже, смеющегося, занудного, спящего, бегущего, говорящего драгоценные вещи... и говорящего ранящие вещи. Поэтому, наверное, так и ранило: никакое сказанное в сердцах, в страхе, спьяну "уходи" - не делало Айка способным уйти. Только разрывало на части. Но сейчас он чувствовал гармонию. Потому что Нейт просил его не сбегать никуда. Потому что он просил его остаться. Потому что он привел его в эту постель за руку. Образ этих нескольких шагов спиной вперед все еще стоял у него перед глазами, и в благодарность, и ради нового стона, и ради приоткрытых чувственных губ, ради эгоистичной по сути вспышки счастья, которую он почувствовал, когда Нейт задрожал под его ладонью - Айзек продолжал двигаться.

И ровно поэтому не стремился получить все сразу, брать или давить - просто рассчитывал сделать основное действие приятнее, если, конечно, будет приятно. Айзек внимательно следил за потрясающе красивым в смущении лицом Нейтана и делал выводы. К поведению интуитивному - как оно могло бы быть хорошо - добавлялись уже опробованные, такие движения, от которых у Нейта трепетали ресницы. Айк мог быть очень внимательным и способным учеником, если получал за это вознаграждение.

Айк сглотнул и закашлялся с непривычки, рассмеявшись, как дурачок - ему просто было очень-очень хорошо, хотя горло словно щекотало слегка и вкус был непривычным. Среди тупых вещей, которые Айк мог бы сделать в теории, но по какой-то удивительной причине не сделал, было, например, попробовать собственную сперму - ну так, из интереса. Но он как-то не успел, зато сейчас распробовал чужую сполна.

В момент, когда тело Нейтана  вздрогнуло в спазме удовольствия, его самого словно прошибло восторгом, так это было красиво и так... Правильно. Черт возьми, Айк хотел делать это с ним снова и снова. И усталость, которая накрыла следом, была больше нервной, чем физической - просто от волнения, от страшного волнения, которое он привычно спрятал под ковер, заставляя-заставляя-заставляя себя быть в порядке... И только после того, как все закончилось, ощущая, насколько оно было велико и как его измотало.

Он спокойно относился к чужому телу, не имея ни барьеров, ни предубеждений (то ли дело - свое, принадлежащее разочарованию, головной боли, сорняку), и успел намотать пробега не много, но достаточно, чтобы секс как процесс был не в диковинку. В диковинку был Нейтан. Это он делал все случившееся таким волнительным, изматывающим и прекрасным. Айк ловил в его глазах отсветы испытанного удовольствия и не мог отвести взгляда.

Он подтянулся, укладываясь рядом и на всякий случай утирая губы кулаком. Ноги переплел с его ногами - просто чтобы быть ближе - и накинул одеяло им по пояс, потому что разгоряченная кожа была чувствительной к холоду.

- Знаю, - в его собственных глазах плясали счастливые чертята. - Но ты справился со всем. Потрясающе справился...

Его рука скользнула за спину Нейту, притягивая его ближе; лбом коснувшись лба, Айк продолжил бормотать:

- Просто безумно. Такой горячий, такой красивый, единственный... Невозможный...

Слова, которые он никогда не думал произносить вслух, и смущался бы до желания сбежать, если бы его сознание не было сейчас расплавлено кайфом, близостью и удивительным теплом, которое рождалось между ними и согревало незнакомым прежде образом. Тепло, которое ощущалось настоящим, а не бутафорской имитацией. Тепло, которое не сжигало, не причиняло боль. Просто... согревало, так, что он мог начать жить вместо того, чтобы продолжать выживать.

Подперев голову рукой, Айк дышал ему на ухо, то целуя, то прикусывая; слушал его с полуприкрытыми глазами и все еще прижимал к себе. Казалось, что прервать физический контакт будет больно - что чувство одиночества и отсутствие тепла будет ранить. Нейт рассказывал о том, о чем Айзек и сам догадывался. Не сказав ни слова, навалять - и потом вдруг первым потянуться с поцелуем. Почему он так делал, Айк не знал, но ему было все равно - почему. Выходило чертовски горячо.

- Я никогда не могу хотя бы представить, что происходит в твоей голове, - почти промурлыкал он в чужой затылок, подтягивая одеяло повыше, чтобы сохранить больше тепла и возвращая свою ладонь туда, куда ее положил Нейт. - Не то что понять. Ты с другой планеты, но ты так... Нужен мне, и ты так... Красиво стонешь под моей рукой, и ты так... Вкусно пахнешь... Ты мое чувство дома.

Они уже говорили об этом. Шутливо, расслабленно - а сейчас Айк сказал об этом совершенно серьезно. И сказав об этом вот так прямо и вслух, он снова почувствовал себя в опасности - словно стал еще больше обнаженным, чем был до этого. Но Нейтан позвал его целоваться - и Айк выкинул это из головы, склоняясь к его припухшим, влажным губам, с какой-то обреченностью понимая, что у него опять стоит, желая одновременно провалиться под землю и растерзать Нейта на месте.

- Можно поселиться под твоей кроватью? - Шепотом спросил Айк, переворачивая Нейта на спину и забираясь на него сверху, чтобы продолжить целовать, подминать под себя, трогать и гладить. - Или в шкафу? Тебе не нужен собственный монстр из шкафа? У меня хорошее резюме.

- Тебя обманули.

Подушечки пальцев изучающе скользнули в его рот - и Айзек выдохнул от того, какой мощной вспышкой тяжелого, жаркого желания отозвался он на этот жест. Еще жарче этот отклик делала реакция Нейтана, который определенно тоже почувствовал это. Айк почти полностью лежал на нем, каждое нетерпеливое движение ощущая кожей: его глаза потемнели, когда он приподнялся, удерживая с Нейтом зрительный контакт, смочил кончики своих пальцев, повторяя его жест, и протянув их к Нейтану - коснулся его губ.

Это тоже был поцелуй, но другая близость; инстинктивный, почти магический ритуал с новым смыслом - "мой" это не удача и не данность, это выбор, я делаю этот выбор, я делаю тебя моим.

Какое-то время Айк терпел, выдавая себя только прерывистым дыханием и тем, как вздрагивало от напряжения и приятных вспышек боли тело. Но стоило лицу Нейтана - свободного, довольного - возникнуть перед ним, терпение закончилось.

Пробормотав в ответ на его улыбку что-то совсем неразборчивое, Айк впился зубами в острую линию его плеча - до синяка, но не в кровь - жадно облизал его шею, прихватывая эту мягкую кожу, вздрагивая от чужого тепла на своих губах. Ладонь скользнула вниз, с усилием толкнула чужое бедро, затем второе - заставляя Нейта расставить ноги шире - и удивительно мягко сжалась на его члене. Еще одно движение ниже, ощупывая, пробуя, массируя и возвращаясь обратно.

- Только пальцы, - искры в непривычно темных глазах обещали пытку - долгую, до мольбы, до изнеможения. Вспыхивая от этого желания - не просто желания близости, но покорения, он становился немногословным. В голове его билось размазанное, едва ли осмысленное "Не могу поверить" - потому что все его нервы вытягивало в струну от мысли, что Нейт это позволит. Нет. Что он этого хочет. Поцеловав Нейта в коленку, Айк почти рухнул сбоку от него, снова толкнулся раскрытой ладонью в чужие бедра - держи шире. Смущения будто бы не осталось вовсе: читая согласие Нейта, явное, расслабленное, полное желания, Айк переставал думать о чем угодно другом, кроме тела в его руках, которое должно запеть, которое должно содрогнуться; нужно, чтобы это красивое лицо взмолилось, чтобы выступил пот, чтобы... Все еще опираясь на локоть, Айк потянулся за рукой Нейта и облизнул его пальцы. Один за другим, глубже, вперед и назад, не прикусывая - только безопасное, горячее и мокрое вокруг. Его собственные пальцы, уже смоченные слюной и смазкой Нейта, двигались между его ног - сперва один, затем второй, глубже - и выскользнуть, снова глубже - и вновь выскользнуть, пока движение не станет проще и легче, и можно задохнуться от восторга, насколько там было горячо и как гладко.

Айк потянул шею, вкладывая голову в руку Нейта - и выпустил его пальцы, но свои не убрал. Мышцы на опорной руке напряглись, выступили венки - весь вес своего тела он перенес на нее, склоняясь к Нейту за поцелуем, которого тот хотел.

Его рот был мокрым от слюны, капля сорвалась на грудь Нейта, прежде чем Айк начал мягко и настойчиво целовать его. И не прекращать движение пальцами. Желание то прошибало его торс всполохом, то затапливало нездоровым, будоражащим жаром, но он не особо на этом сосредотачивался: достаточно было нескольких собственных движений ладонью, чтобы решить эту проблему, а вот изнывающий, стонущий Нейт - это был вопрос куда большей важности.

- Если твоя мама где-то хранит презервативы, - ухмыляясь Нейту в губы произнес Айк и медленно отстранился: ниточка слюны натянулась и лопнула. Его пальцы продолжали собирать стекающую смазку и повторять однообразные, выверенные движения. - Самое время сказать, где, чтобы я позаимствовал один. Если нет, я просто отсосу тебе снова. И еще раз...

Он вновь наклонился и впился в чужие губы, беспощадно, терзая, прикусывая, нагло изучая языком чужой рот.

- И еще раз... И еще, сколько ты захочешь. Что скажешь?

Отпустив его губы, Айк спустился ниже, помечая поцелуями шею, ключицу, прихватывая по очереди соски и спускаясь на тонкую, чувствительную кожу на ребрах. Он хочет сожрать этого парня, целиком, до последней косточки, слиться с ним и исчезнуть от зашкаливающего удовольствия, зашкаливающего желания, зашкаливающего притяжения.

Это был параллельный мир, и здесь ни для кого больше не было места.

- Ох, - ответ Нейта заставил Айка отстраниться, широко распахивая глаза. - Ты готовился? Для меня? Правда? Ты...

Он покачал головой, не в состоянии подобрать слова. Вместо слов - напал с быстрым, яростным поцелуем, потрясенный, очарованный и покоренный таким простым по сути фактом, что Нейт, очевидно, уже воображал все, что сейчас происходит. Это заводило так, что Айк промычал что-то, прижимаясь к чужому телу, потираясь, чтобы хоть немного сбросить болезненное напряжение - и только усилием воли оторвал себя от Нейтана и покинул постель.

Кое-что он приметил, когда заходил раньше в уборную - смешную зеленую баночку со словом "алоэ", какой-то гель для увлажнения всего одновременно, и сейчас его осенила светлая мысль. Айк закусил нижнюю губу, пока бегал глазами по составу, открывал ее и совал мизинец в прохладный прозрачный гель. "Простите, Лив, это конфискуется". Он не улавливал, как быстро переключился из сфокусированного, спокойного - от наличия четкой цели и действий - состояния в уже нерегистрируемую, фоновую тревогу. Это она погнала его перебрать баночки Лив, она же заставила спуститься вниз практически бегом - а если она вернется, а если Нейт ошибся и ничего в столе нет, а если...

Все от того, что такую ответственность - стать, черт побери, первым у парня, у важного парня, у любимого - брать на себя было ссыкотно. Но страх гасило возбуждение, перед глазами темнело от мысли, что членом можно ощутить то же, что и пальцами. Короткие сильные сжимания, жар, тесноту, близость предельную, которую только Айк сейчас мог представить. Кончить, кончить внутри него. Он сглотнул и едва сдержал стон желания: в ящике стола действительно нашлась пачка презервативов, Айк растормошил ее непослушными пальцами и вытащил два серебристых квадратика. На всякий случай. Три секунды раздумий - и Айк хватает пачку целиком.

Он просто сойдет с ума, спрыгнет с ума, если что-то пойдет не так, двух не хватит и придется идти сюда снова. Недопустимо.

- Придется еще померзнуть, - Айк поймал взгляд Нейта и показал ему зеленую баночку. - Отлично лежишь. Только...

Опустившись в ногах Нейтана, он подхватил парня за бедра, задирая задницей кверху - а второй рукой продавил корпус вниз, проведя вдоль спины. Выглядело бесстыдно и очень красиво. От волнения он забывал, как дышать - сколько геля нужно, Айк не представлял и решил, что много не будет. С гелем слегка надрачивать Нейту тоже оказалось неплохо - пока пальцы снова проникают внутрь, тянут, а на чужой пояснице Айк оставлял один поцелуй за другим.

- Ложись, - он перешел на шепот, потому что был катастрофически сосредоточен, пытаясь вскрыть упаковку презерватива и не выронить его из скользких пальцев. - Сейчас.

Медленно. Склонившись над Нейтом, помогая себе рукой. чтобы контролировать максимально, Айзек постоянно повторял себе мысленно "Медленно" - и кажется, пару раз сказал это вслух. Он замирал после каждого движения вперед, на чуть-чуть, и выдыхал всякий раз, когда Нейт сжимался. Немного вперед - немного назад. И вперед - немного дальше. Это оказалось горячеее и слаще девушки, несравнимо другое - правда, с девушками анал он просто не пробовал - и единственное, на что Айк пожаловался бы, так это на убийственное желание сделать резкий толчок вперед, чтобы хлопнуть телом о чужие ягодицы.

- Нейт? - Еще один выдох. Скольжение - все еще медленное, невыносимо-нестерпимо постепенное, но уже легче идет, это скольжение, а не шажки, и кажется, что можно прибавить темп. - Ты как?

Почти два месяца назад Айк дрожал от того, что плечо Нейтана, который смотрел так холодно и так сквозь него, касается его плеча - дрожал от безысходного ужаса, что это лучшее, на что он только сможет теперь рассчитывать; никогда ничего не изменится, они выйдут обратно на свет - и Айзек останется один на один с тем, что этот худощавый, замкнутый парень застрял в его голове; останется на самом деле в темноте, в одиночестве.

Теперь Нейт постанывал перед ним, еще более хрупкий и литой, как статуэтка, еще более горячий - боже, такой горячий внутри - и просил его не останавливаться. Айк потерял от этого дар речи. Болтливый, громкий обычно, он просто не мог произнести ни слова. Только гладил Нейта - по горячей спине, по внутренней стороне бедер, по холке - и пытался не забывать дышать.

По команде сразу же замер и разочарованно засопел, когда Нейт отстранился, ускользая от него. Теперь это ощущалось чем-то досадным - не быть настолько близко, насколько они смогли слиться, но позже, когда возбуждение, затопившее мозг, схлынет, окажется, что это хорошо... но просто спать вместе одетыми по-прежнему хорошо тоже; пошутить самую тупую шутку ради искрящейся улыбки Нейта, который сдается и не сдерживает смех - хорошо тоже; подмигивать ему, когда пересеклись в школе - тоже. Просто Айк отказывался выбирать что-то одно: только друзья, только любовники, только одноклассники, только товарищи по несчастью, запертые в проклятом доме или трейлерном парке. Он отказывался выбирать, он хотел все, что только мог получить.

Еще один тяжелый выдох: опрокинутый навзничь Нейт перед ним двигался так медленно, словно по кадру - Айк терял и ощущение времени тоже, казалось, он только что видел, как тронулось в сторону колено, открывая возбужденный, блестящий от геля и смазки член, а в следующую секунду, словно перемотку спустя, Айзек уже прижимался к нему - своим, и целовал, закрывал глаза от удовольствия, от чувства принадлежности - пальцы Нейта слегка тянули его за пряди волос и он подумал, совсем в бреду, что хотел бы оказаться на поводке, который Нейтан натянет, что есть силы. А в другой раз - связать им Нейту руки, чтобы не смел так гулять по его, Айка, напряженному от кайфа телу, чтобы не смог защититься, прикрыться, принадлежал ему весь тоже, потому что себя Айк вверял ему и не просил ничего, ни крошки своей души, назад. И когда Нейт направил его сам, Айк, напротив, остановился, застонав и не рискуя двинуться. Потому что контраст от дразнящих пальцев и горячей тесноты, сменившей их, едва не заставил его кончить сразу.

Подтверждая, что услышал, Айк прикусил мягкую кожу на шее и отпустил - и снова закрыл глаза. Он совершил несколько таких же аккуратных и размеренных движений, глубоко, нежно, вжимаясь в Нейта до предела - а затем приподнялся на руках, накрыл губы Нейта своими, и выпрямился. Одна его рука легла на колено Нейта, отклоняя его в сторону сильнее, другая - на член, но движения ладони поначалу были не в ритм, небрежные и широкие. Ритм он взял бедрами - несколько коротких, быстрых толчков, последние из которых были сильнее и глубже - по мере того, как губы приоткрывались, потемневший взгляд, который Айк не отводил, начинал плыть и он скомкал собственный вскрик, уронив голову и, вздрагивая, продолжил двигаться - очень медленно, очень глубоко, сжимая пальцы крепче - и поднял глаза только чтобы заглянуть Нейту в лицо, почувствовав под ладонью подступающие сокращения.

Склонившись, Айк зацеловывал его лицо и руки, за которыми Нейтан пытался спрятаться, пока собственные локти не задрожали от усталости и не перестали держать - тогда он устроился рядом, закрыв глаза и мерно, глубоко вдыхая запах постели, в которой двое любили друг друга. Его собственные ладони остались лежать на теле Нейта, пока тот касался его лица - ласково, как кажется, никто никогда его не касался. Может быть, совсем давно, в детстве: он не помнил. Айк посмотрел на лицо человека напротив и улыбнулся. В голове было так восхитительно тихо. Слышно было только их дыхание, шуршание ткани от случайного движения, и дождь. Пока не зазвучал очень тихий голос.

Айк опустил ресницы, все еще улыбаясь, слишком смущенный, чтобы смотреть в глаза. Самые красивые глаза в его жизни. Он мягко прихватил Нейта за губу в ответом поцелуе и откатился, ложась на спину и глядя в потолок. Рассеянная сияющая улыбка так и не сходила с лица.

- Твой парень влюбился в тебя не сегодня, и даже не вчера, - пробормотал он: валяться было так хорошо, что язык едва ворочался. Айк не мог разобраться, только ли жаром пышет его кожа, или это и есть "искриться счастьем". - И тоже ничего подобного никогда не чувствовал. Наверное, это и есть любить, да?

Он повернулся на бок и вопросительно уставился на Нейтана: ему нужно было мнение.

- Когда ты в любую залупу залезешь, только бы вместе, когда наплевать на все, кроме него, когда порознь больше нельзя? Когда... знаешь... Ты будешь смеяться, но я думал про то, как ты уезжаешь учиться после школы, поступаешь, а я с тобой, ну просто, работать там где-нибудь где угодно, снимать нам квартирку. Я постоянно о тебе думаю. Я постоянно смотрю на тебя. И мне всегда мало. Это либо сумасшествие, либо любовь. А теперь...

В смущении Айзек поджал губы, отвел глаза и пожал плечами, прежде чем снова посмотреть на него - и теперь в его взгляде плясали черти.

- Твоя мама. Прикрыла меня перед Роуз. Чтобы мы первый раз трахнулись. Прикинь?

Он подхватил лицо Нейта в ладони и глубоко, долго целовал - ему казалось,  что все следующие поцелуи, вообще все, что произойдёт,  когда они покинут постель, будет чем-то совершенно иным по своей сути, и хотел успеть здесь и сейчас сделать больше.

- И не один раз, - эхом повторил Айк и откинулся на подушку, снова глядя в потолок. - Звучит отлично. Это было... Я поверил, что и ты мой.

Он почувствовал, что краснеет, потому что не может подобрать правильных слов. Все, что приходило на ум, было плоским и неправильным - ладно бы глупым или смешным, это Айк смог бы пережить, но слова просто не отражали смысл. Ему оставалось только уповать на то, что Нейт и сам все чувствовал и понимал.

Нейт вырос над ним, загораживая собой потолок и пряди его волос забавно покачивались. Айк заулыбался, ткнувшись кончиком носа в его нос - и уронив голову обратно на подушку.

- Почему глупо? - Спросил он задумчиво. - Не глупее, чем вообще влюбиться в одноклассника. И раньше было тяжело, но.... Как я теперь буду прятать стояк на уроке, я не представляю.

Он подтянулся, обхватывая Нейта за талию и заваливая на кровать, чтобы прихватить зубами тонкую кожу на его ребрах, цапнуть выше, почти за подмышку и щекотно задышать на ухо. Безумно хотелось валять дурака, продолжая при этом трогать и пробовать на вкус, но в какой-то момент Айк резко задрал голову и напрягся.

- Черт. Футболка осталась в подвале.

Скатившись с кровати, он оделся, не скрывая гримасы неудовольствия, с порога обернулся на Нейта.

- Презервативы спрячь, пока не забыл, - и улыбаясь, спиной вперед скрылся в коридоре. Использованный - завязал и сунул обратно в фольгу, вместо с художественно брошенной на кровати пачкой зрелище выходило весьма эффектным для Лив, которая явно такого не заслужила.

Обратно подниматься пришлось бегом: на дорожке перед домом затормозила машина Лив, Айк влетел в комнату, натягивая футболку и беззвучно хохоча.

Ох, черт, похоже, что ему действительно нравится, когда посторонние есть где-то досягаемо рядом. По крайней мере, Айк определенно находил это веселым. Ладно, ему понравилось все: и бессовестный, напряженный петтинг в кабинке туалета рок-клуба, и такое вдумчивое, осознанное изучение друг друга. И от мысли, сколько еще может быть всякого, он невольно поджал пальцы на ногах.

- Извини, я на ужин не останусь, - последние минуты, прежде чем открылась входная дверь, Айк потратил на то, чтобы украсть у Нейта такой длинный поцелуй, насколько это было возможно и коснулся костяшками пальцев его щеки. -  Уже скучаю.

Он очень мило расшаркался с Лив, покидая дом, и до своего добрался, как в тумане. Роуз, даже к ее собственному удивлению, не злилась. Она успела спустить пар на Гилберта и теперь в доме Питерсов висело напряженное, неуютное молчание, от которого Айзек при первом удобном поводе сбежал к себе, не закончив с ужином.

...Айк не вел дневник с детства, когда психолог заставил его это сделать, надеясь хоть как-то вытащить из него эмоции по поводу смерти Дэйзи. Тетрадка, которую Айк носил ему, была полна всякой ерунды. Содержание серий мультиков. Придуманные от балды по мотивам комиксов якобы сны. Конспекты с уроков. Айк старательно изображал, что не понимает, что такое дневник и зачем он нужен. Но он честно попробовал, просто решил, что не хочет никому его показывать. И с появлением Нейтана внезапно эта вещь понадобилась ему. И в этот раз он записал всего несколько слов.