[nick]John Parrish[/nick][status]the beauty of decay[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/33/07/2/579693.png[/icon]
- Тише, - почти шепотом проговорил Джон. Он был счастливый - таким счастливым Нейтан его еще никогда не видел. Он даже не злился, когда парень вывернулся из его рук - только склонился следом, уверенный, что в ближайшие несколько минут все кончится. - Не испорти себя, Ричард, не...
Острая боль в ноге заставила его закричать. В этот же момент Джона накрыл страх - нет, не страх, ужас. Перед наказанием. Перед одиночеством. Перед гневом той неведомой силы, которой был Ричард. Одна капля его гнева причиняла Джону так много страдания. И боль, которую сейчас он не ожидал ощутить, забрала у него уверенность, что все будет хорошо.
Что это могло быть? Сощуренные от боли, его глаза нашли тусклый отблеск металла в руке Нейта и он жадно хапнул воздуха, прежде чем скользнуть ладонями по шее Нейта, всем своим весом прижимая его к земле, сдавить его тонкую шею до черных синяков, с той силой, с которой он затягивал острые веревки на изящных телах, плача от того, что это не тот, кто ему нужен, и никогда не будет, с той силой, с которой он хотел Нейтана, потому что тот был воплощением, отражением, освобождением - и прошипеть на ухо:
- Ты ранил меня, любовь!
А потом был еще один удар.
И в этот момент Джон понял, что силы его оставляют стремительно, словно он сам вогнал в себя остатки препарата. Он остался сидеть на земле, на подогнутых ногах, неверными ладонями трогая то ногу, из которой кровь лилась плотной, пульсирующей струей, то шею, горячую, мокрую от крови, скользкую. Такими были спины, которые он истязал. Горячные, в крошечном бисере крови, блестящие под искусственным светом.
- Стой, - сказал он в спину Нейтана. Как будто это могло помочь. Он попытался снять с себя галстук, чтобы наложить жгут, но узел не поддавался. Он попытался ползти к машине, где остался телефон - но обнаружил, что вокруг него лишь кромешная темнота.
Из темноты выскользнуло нечто. Оно практически сливалось с тьмой, но блестело таким же смертельным тусклым блеском, как нож Последнего Ричарда. Оно было плоским, юрким и гибким. "Это клякса" - подумал Джон и протянул слабеющую руку, чтобы коснуться странной, вертлявой материи. Материя качнулась ему на встречу, словно зеркалила его собственный бросок в машине и поглотила его руку по локоть. Хрустнул раздавленный сустав, крик взорвался - и тут же заглох, словно потушенный ватой.
- Какого... - Безобидный алкоголик без кола и двора, бредущий в сторону города, где стояла его палатка, замер на обочине дороги. Он побежал туда, где ему казалось, крик зазвучал, прежде чем стихнуть - и не пожалел батареи своего фонаря, чтобы обежать лучом кэмпинг. Он был хорошим человеком и хотел помочь, но то, что он увидел, отбило у него желание идти на крик навсегда.
Окровавленный мужчина лежал на земле и лицо его было бы мертвенно бледным, если бы не пятна крови и земли. Части скальпа не было, черепа тоже. Луч фонаря заставлял его мозг розово и влажно блестеть. У мужчины не было одной руки по локоть и ноги - по середину бедра. Нечто серое, желейное и живое ползало по нему судорожными движениями, похожими на шаги улитки. Натягиваясь на тело мужчины, оно сжирало его части. Но худшее, что видел алкоголик - мужчина тоже был еще жив. Жив и подмигивал ему. Залитое кровью веко и алый глаз под ним врезались ему в память: веко сжималось и распахивалось снова, глаз таращился на случайного гостя, пока серая масса не накрыла его, всасывая кровь и оставляя кожу жемчужно-белой.
Тогда гость начал молиться - и побежал. Второй раз он стал молиться, когда полиция убедила его, что ни одного фрагмента человеческого днк на этом месте обнаружено не было. Ни одной капельки крови, ни одного волоска, ни чешуйки кожи. Ничего.
- Молодец, что обратился, но... Друг, бросай пить, - офицер поднял взгляд от документов и улыбнулся. - Это называется "допиться до чертей".
