В субботу у Айка была одна главная задача - как можно убедительнее изображать чувака на приколе, чтобы продавцам не захотелось заломить цену побольше, заметив, что пацаны перед ними явно заинтересованы. Терри, который отвез их на несколько адресов не мог не задавать вопросов, но никакого внятного ответа не получил, кроме разве что резкого "Терри, блядь". Он замолчал, но смерил Айка таким взглядом, что тому невольно стало стыдно. "Мы не договаривались что-то объяснять", - резче, чем хотелось, ответил Айк. - "Мы договаривались, что ты отвезешь и привезешь, все. Лучше давай про последнего Джиперса Криперса расскажи".  "Ты совсем ебнулся", - заметил Терри, возвращая взгляд на дорогу. - "Вы оба, возможно". Впрочем, звучало это скорее миролюбиво. Терри хорошо относился к Айку, и ничего не имел против Нейтана, но у него хватало своих забот и интересов, чтобы пытаться выяснить, на какой почве сошлись мудак и чудак. По крайней мере, с тех пор, как эти двое стали нормально общаться, Айк доставлял окружающим сильно меньше проблем, чем раньше, можно сказать, что его вообще перестало быть видно и слышно. И если он не хотел об этом говорить, Терри ничего не оставалось, кроме как отстать.

Вспышка раздражения, впрочем, как появилась, так и прошла. Айк не обратил на нее внимание. Он весь был мыслями в завтрашнем дне.

...- Берлингтон, - услышав шаги, Айк развернулся в кресле, в котором сидел, поджав колени и бездумно кликая по вкладкам. - Я раньше никуда зимой и не ходил особо. Тачка нужна, вот и все. Я еще не готов. Дверь закрой на замок?

Едва тот щелкнул, Айк оказался рядом, отобрал и мягко выронил на пол рюкзак, дотолкал Нейта до кровати и прямо в одежде уронил на нее, наваливаясь сверху. Часы были ранние, весь день впереди и хотелось воспользоваться тем, что Роуз была занята просмотром любимого шоу, Гилберта вовсе не было дома - хотя ему и так всегда было проще делать вид, что племянника не существует - и просто потрогать Нейтана везде, куда можно дотянуться, смять его поцелуем, впрок, чтобы ни о чем не жалеть, если кто-то из них в проклятом доме все-таки застрянет.

"Это могла бы быть клевая традиция", - подумал Айк, жадно запуская руку в чужие джинсы. Запястье неудобно пережимало ремнем, но он терпел. - "Правда, съемочный день все равно сокращает".

Едва оторвавшись от его рта, Айк выдохнул через приоткрытые губы и хмельно заулыбался. День, который только начинался, сразу стал на тысячу процентов лучше.

- У тебя есть сценарий? - Пальцы перестали трогать ткань боксеров и поднялись к краю, приподнимая резинку. Айк ткнулся носом в его шею и забормотал: - Я подумал, может взять с собой лески и если ничего интересного не будет, самим подвигать мебель? Ты все еще хочешь, чтобы я рассказывал про волосы из носа и зубы в вагинах в конце сюжета?

От прикосновений  - быстро скользящие по голой коже руки, трение ткани - побежали мурашки. Айк завозился, прикрыв ненадолго глаза, чтобы почувствовать их еще острее.

- Если эта хваленая камера с фильтрами ничего не заснимет, у нас не останется выхода, - отстранившись, он пожал плечами и свалился рядом, тесно прижавшись, бессовестно запуская вторую руку в джинсы Нейта - только теперь сзади. Стало еще теснее и сложнее двигать руками, но ему больше нужен был сам факт вторжения. - Ты ведь хочешь канал, который будут смотреть? На одной истории про убийство когда-то где-то в нигде - просмотров не сделаешь, это проклятый дом и он должен выглядеть на пленке как проклятый. Завывать там, стучать, скрипеть, шевелиться...

На последнем слове он яростно зашевелил пальцами в районе копчика Нейта и сдался, вытащив передавленную до красной полосы руку. Вторую оставил, потому что ему понравилось, что Нейт придержал его, но не остановил- и потому что освободившееся пространство сразу стало комфортнее.

- Ход твоих мыслей ок. Кроме "уснуть через пару часов после сбора". Матрас на чердаке тоже надо тестировать, как часть оборудования, - задумчиво протянул Айк, только что догадавшийся до этого. - Я ведь наверняка буду оставаться спать у тебя. Ну, первое время так точно. Пока руку набью на видосах, темп будет черепаший.

На своем опыте Айк таких вечеринок не знал, но в фильмах видел. На кровати-полуторке вдвоем было тесно, и если ночевать у него - наверняка придется тащить из гаража надувной матрас, чтобы хотя бы изобразить целомудренную гетеросексуальность (практикуя ровно противоположное). Роуз точно будет против - ей нравилось, что через дружбу Айка с Нейтом появился лишний повод передать привет Дэвисам, но не настолько, чтобы что-то менять в устоявшемся порядке. А устоявшийся порядок подразумевал, что Айк не водит гостей и не шумит ночью. Не мешает своим существованием еще больше, чем он уже мешает.

- Давай, собирайся с мыслями, мистер ведущий, - рука переместилась из-за пояса наверх, к плечу, скользнула по нему к шее: Айк шутливо подергал его за ухо и на пару секунд накрыл ладонью чужую шею. Отдавшееся движение, еще не до конца сошедшие следы на ней, тонкая кожа - все это мгновенно переключило его в реальность, и Айк тут же убрал ладонь вниз, на бок Нейта, и отвел взгляд. - Лучше нам быть готовыми ко всему.

- Я думаю, что это все... Не сильно отличается от любого нового дела, которым ты никогда не занимался, - Айк вскинул на Нейтана задумчивые глаза с поволокой и нехотя сел тоже. - Все приходится делать ощупью, без инструкции. Сделаем так - посмотрит, заметит ли нас вообще кто-нибудь. Попробуем иначе - замерим реакцию. Ну, как с любым делом, в котором тебе по какой-то причине нужен социальный капитал, да?

Он ободряюще похлопал Нейта по плечу, прежде чем встать и подхватить со стола мобильник. Оборудование было заранее упаковано в спортивный рюкзак-тубус, оставшийся от походной юности Гилберта. Свой затасканный школьный Айк оставлял дома - в него запихнуть все необходимое можно было с большим трудом и впритык, а хотелось еще переложить технику тонким поролоном, чтобы не билась друг о друга, если придется бежать.

- Подводку всегда можно снять отдельно, типа в подвале или даже на чердаке. Свет только поставить, - спустившись вниз, Айк вышел, махнув Роуз без слов. Она тоже не стала ничего говорить, только закатила глаза. - Главное наснять побольше футажей, типа веток, дороги, старых досок. Потом это можно будет озвучить поверх. Ну, и не палить место. Ничего примечательного, никаких названий мест.

Неприветливые зимние виды Олбурга вгоняли в тоску. Бросил велик у конца грунтовки, едва тронутой морозом, Айк допил кофе и смял стаканчик, беспардонно кидая его на землю.

- Так... Это тебе, - в руки Нейта отправилась включенная камера: по пути Айк пару раз останавливался, чтобы заснять общих планов, максимально непримечательных, но с претензией на что-то симпатичное. Он никогда не пробовал рисовать всерьез и не знал, что художественное чутье у него было. Комиксы привили понимание ракурсов, акцентов, композиции и перспективы. - А это беру я.

ЭМП лег в руку довольно удобно. Нельзя сказать, что Айк не чувствовал себя идиотом, включая эту штуку и наблюдая ноль активности, но он убеждал себя, что все, что они делают сейчас - чистой воды эксперимент. Попытки поймать то неуловимое, что они видели; то очевидно странное. Попытки развлечь кого-нибудь мокьюментари-видео из американской глубинки... Или это полноценная документалка, ведь они ничего не выдумывают? Он топтал снег, приближаясь к дому и поглядывая то на прибор, то на дверь. Обернулся с крыльца на Нейта и не удержавшись, погримасничал - вырежут, если будет нужно.

Дверь выглядела так же, как всегда, когда Айк приходил сюда один. Плотно, ни щелочки не видно, закрытая. Это на самом деле само по себе было странным: старое дерево вело, косяки были в выбоинах - щели должны, должны были быть! Но чем больше Айк приглядывался, тем больше ему казалось, что дверь была не то что закрыта - она словно заполняла собой все возможное пространство дверного проема. Озябшей ладонью подергал ручку. Снова такое же неестественное чувство, как тогда, у трейлера Пэм - словно ручка на клею, ни малейшего движения, ни малейшей отдачи.

- Не получается, - крикнул он, поворачиваясь. - Иди сюда, твоя очередь.

Прибор тоже молчал. Тишина, которой отвечал дом на все попытки Айка взаимодействовать с ним - ни звуков, ни движения, ничего - только убеждало в том, что так быть не могло. Здесь все так же было что-то не так, что-то глубоко неправильно; просто Айка не пускало к сути этой странности.

Айк, державший камеру, нервно хохотнул, когда дверь открылась, и картинка на дисплее прыгнула.

- Идеальный дуэт, - пробормотал он и направился в дом следом за Нейтаном. - Если это можно взломать, переадресуйте звонок мне. Если вам поможет только святой дух, это к тебе.

В коридоре он задержался, снимая пустой угол. В нем стоял столик и лампа на нем: ощущение собственных пальцев на абажуре Айк помнил так, словно только что касался ее. Но сейчас здесь было пусто. Гнилые доски зияли черными хищными провалами трещин даже посреди белого дня. Он двинулся вперед, сфокусировавшись на двери в подвал. Когда Нейтан спасался от дикого пса, подвал был открыт. Сейчас тоже не казалось, что он был заварен. Тогда Айк слышал там чужой голос. Четко и ясно, как за своим плечом, но струсил обернуться и просто сбежал.

- Что? - Он очнулся от мыслей и повернулся вместе с камерой. Нейтан казался напряженным и настороженным. - Даже до того, как мы познакомились. Этот дом всегда стоит закрытый, пока сюда не приходишь ты. Я не знаю никого, кто бы смог сюда забраться и рассказать потом об этом.

В следующий раз камера прыгнула в его руках, когда Нейт провалился на лестнице. Запоздало подумалось, что помимо дядюшкиного шокера стоило взять с собой аптечку.

- Подожди-ка, - присев на ступеньке покрепче, он задрал штанину Нейта обратно и подснял царапину. - Вообще аккуратнее, подхватишь столбняк - никаких тебе приключений.

Старый дом был все еще полон звуков, хотя и не так полно, как летом. По-прежнему осыпалось что-то в стенах, скрипели доски сами по себе, трещала краска и бумага, отслаиваясь от стен. Дом умирал и не делал это бесшумно.

В детской Айк подошел к вскрытому ими окну и разочарованно опустил камеру, когда Нейт открыл дверь.

- Пойдем... Пойдем в подвал, - Айк первым вышел из комнаты и по тому же маршруту отправился вниз. - В первый раз я попал в дом через него. И там что-то было. Опробуем приборы там.

- Думаешь, оно... он, чего-то хочет? Имеет волю? - Айк даже голос сбавил, чтобы не звучать на записи четко. Достаточно было представить, как они смотрят это на уютном теплом чердаке в обнимку и стало почти смешно. 

Правда, следом перед глазами встала дверь. Неподвижная, мёртвая дверь. И снова дверь. Только приветливо открытая рукой Нейта. И сразу перестало быть смешно.

- Немного не так я его помню, - главное отличие,  которое Айзеку не понравилось: не было выхода наверх. Той лестницы, на которую он бросал книжку Роуз.  - Сейфа нет.

Он старался вовсе не отставать от Нейта, опасаясь, что тот выкинет какой-нибудь фокус и снова исчезнет. Хотя казалось бы, в ограниченном просматриваемом пространстве это было затруднительно.

- Это подло, не находишь? - Камера в руках Айка фиксировала обычный на первый взгляд подвал, хоть и заброшенный. - Когда мы снимали дом в прошлый раз, подвал был заварен и недоступен. А в этот раз открыт, и он изменился, но мы ничем не может это подтвердить. Зато комнаты, которые мы сняли тогда, остались точно такими же и записи бесполезны. Это хитро.

На самом деле он не знал, была ли это случайность или действительно злая логика, но со словами Нейта о том, что дом решает, что им показать, билось неплохо. Айк странным образом не чувствовал к этому месту неприязни, хотя ничего хорошего с ними здесь не происходило. После нескольких визитов обстановка дома выглядела знакомой даже с учетом влияния времени - или иллюзиии, Айк не понимал, как назвать морок, свидетелем которого они стали. Но сам дом тянул к себе, как и люк в подвале лавки, и пустырь с Черным Пилотом. Все это были шкатулки-головоломки, которые неинтересно вскрывать силой.

- Это было, - отозвался он и направил фокус на пятно света, которое оставлял на стене фонарик Нейтана. - Не здесь, не в таком порядке. Но похожие уже были. И воняло здесь так же.

Застоявшийся воздух колебался от их движения и словно расцветал временами запахом гниения. Айк тоже подошел вплотную к стене и ковырнул один из символов ногтем, оставив глубокую борозду.

- Похоже на воск. Фу.

Воздух рядом колыхнулся снова и повинуясь скорее инстинкту, чем собственному желанию, Айк обернулся назад, на бетонную лестницу, от которой они удалились вглубь. В слабом сумрачном свете маленькая фигурка на нижних ступеньках шевельнулась - как плечами передернула.

- Мы тут не одни, - пробормотал он вполголоса, продолжая камерой снимать стену. - Вон там.

Айк не понял, что Нейтан имеет в виду под "нормальным" - он уже переставал разделять все, что происходит в проклятом доме на нормальное и ненормальное. Только головой покачал: он не помнил ни сапог, ни журналов - зато помнил сейф и детский голос, кричащий за его спиной "Не надо!".

- Тот, кто мне кричал, - отозвался Айк на вопрос. У него не было ни капли сомнения: вот кто напугал его в прошлый раз до усрачки. Силуэт не светился и не был прозрачным. Он не плавал в воздухе и не двигался... очевидно странно. И тем не менее в нем было что-то неправильное, что-то неестественное. Все было как в ту ночь, когда на дороге стояла в своем погребальном платье Дэйзи. Просто еще один человек в помещении - ребенок лет семи, с которым что-то неуловимо не так.

Айк пошел к нему - сперва медленно, приподняв камеру, словно показывая руками, что он безобиден и не причинит вреда. Но фигурка вскочила - и стремительно скрылась за жемчужным пятном света. Перепрыгивая через бетонные ступеньки, Айк бросился за ним, замедлившись только для того, чтобы встретиться молящим взглядом с Нейтаном - "Не отставай!" - и снова ускорился, направляясь к лестнице на второй этаж. Первая половина дня была светлой, хоть и пудрово-серым светом, и на деревянной лестнице, где Нейт поранил ногу, Айзек увидел подвальное дитя во всей ее красе.

Это была девочка с темно-каштановыми волосами, но стриженная коротко и неровно, словно она сама обстригла их своими детскими руками.  Грязная, словно обнималась с подвальными крысами. Цвет глаз Айк не мог уловить - не то серые, не то голубые... Светлые. Одетая в старомодное красное платье - ну, когда-то оно было красным, а сейчас тусклого розово-серого цвета в мелкий горох.

- Подожди, - он окликнул ребенка и их взгляды пересеклись. Но Айзек не почувствовал, что его заметили. Девочка смотрела - но не видела. - Подожди, как...

Оборвав свой вопрос, он добавил шага и очередная ступенька под ним хрустнула, сломавшись пополам: ойкнув, Айк полетел носом вперед и зашипел, поймав в ладони заноз. Но голову он вскинул сразу, не теряя из вида ребенка и увидел, что эта девочка стояла наверху. К тому моменту, когда он выпрямился, рядом оказался Нейтан. От его ладони на плече Айка заземлило и он сумел пробормотать, обратившись к парню:

- Там девочка. Девочка. Видел? Да стой ты! - Он старался не кричать, чтобы не напугать, но когда она развернулась на пятках грязных колготок и скрылась в коридоре, почувствовал отчаяние. Это было нехорошо, неправильно - Айк не мог от нее оторваться, понимая, что прямо сейчас они идут за чем-то действительно стоящим. Если фильтры на камере сработают и позволят заснят ребенка...

А с другой стороны, он злился. Потому что так ломануться следом за тенью было безрассудно и опасно, и он опять вляпался в то же самое: сперва делал, а потом думал.

За поворотом никого не было. Айк лихорадочно оглядывался, заглядывал в соседние комнаты - пока не заметил приоткрытый люк, ведущий на чердак. Подпрыгнул и подцепил ее за кольцо - вместе с трухой, пылью, древесной и известковой крошкой, вывалилась третья лестница в этом доме.

Наверху никого не было. Вещей тут было не слишком много, какая-то старая мебель, да коробки.

- Нет, - собственный голос треснул от разочарования. - Здесь никого. Но я думаю, это она. Она кричала "Не надо", когда я был в подвале первый раз. Но сейчас не сказала ни слова.  То есть... я так думаю, но если тут... Осталось много детей, то мог быть и кто-то другой.

Наверное, стоило собрать все известные городские байки про это место. Айк хоть и ходил сюда на спор - получится или не забраться вовнутрь - ничего кроме "ууу, убийство, ууу,  проклятие" не знал.

- Размытая? - Айк уставился на него, пытаясь это представить. - Нет же. Она обычная. Просто... появилась на ступеньках подвала и...

Он сделал неопределенный жест рукой. Убежала сюда. "Но что-то очень сильно не так с тем, как она двигается или как она выглядит, но ты не можешь сообразить, что именно". Запоздало он понял, что держит камеру видоискателем вниз - и раздосадовано поставил ее на одну из коробок, затем уселся рядом на пол и принялся доставать из ладоней занозы.

- Я запорол половину съемки, - сказал он и сердито вздохнул. - Перестал направлять ее нормально, когда упал. Было бы здорово обзавестись парой гоупро, если мы собираемся вот так бегать.

Собираемся - не то слово. У него было чувство, что вместо сюжетов-обзоров на заброшки их глухомани, каждая третья такая вылазка будет сопряжена с риском для жизни. "Надеюсь, никто ноги не переломает".

В какой-то момент Нейтан начал двигать коробки, и Айк начал чихать, мучительной чередой. Чихнув пятый раз подряд, он согнулся сильнее, пряча красное лицо, а потом затряс головой и выпрямился. Отпустило.

- Как ты думаешь, когда люди были здесь последний раз? - Собственный вопрос вызвал следующий. - И какой это вообще год? В смысле, мы сейчас... где?

Он поднялся и подошел ближе, подхватив по пути камеру. В видоискатель попали затянутый тенетами свод крыши, тусклый серый свет из маленького грязного окна, потемневшие опорные балки и слой пыли и грязи на полу. Там, где крыша протекала от времени, веселыми черными лужами росла плесень.

Заглянув через плечо Нейта в коробку, Айзек поднял брови. Странные штуки, похожие на слайды из старых игрушек - там где в пластиковый шар ставилась крошечная фотокарточка.

- Они подписаны? Я такие только в подсобке класса биологии видел.

Он поставил камеру и потянулся за одной из дальних коробок, заклеенных коричневым скотчем. Пыль оставалась на пальцах липким слоем, скатывалась и комкалась. "Гадость". Шумно содрав ленту, Айк запустил руку в коробку и вытащил видеокассету.

- Запечатанная, - он с недоумением занырнул в коробку и достал еще одну. - И эта тоже. Целая коробка нетронутых кассет от JVC. Тут порно-студия была что ли?

Новые кассеты навели на мысль, что где-то среди коробок есть использованные, с записями. Еще раз чихнув, Айк ногой оттолкнул коробку от себя и потянулся к следующей.

- Если вынести их из дома, они исчезнут, как салфетка?

Найденный проигрыватель Айк деловито осмотрел и признал работающим - по крайней мере с виду. Он покрутил в руке одну из кассет для него, попытался просветить  - но серый свет за окном как будто угасал у них на глазах. По углам чердака начинал сгущаться такой же серый полумрак. "День только начался", - подумал Айк, откладывая кассету в сторону. - "Снежная буря?"

Перспектива возвращаться домой в буран не радовала, хотя вряд ли им грозило замерзнуть. Если, конечно, чертовщина не действовала за пределами фермы. Он помнил, как кружил по черному лесу мимо одних и тех же деревьев, пока не столкнулся наконец с Нейтаном. И тогда-то успел замерзнуть, а сейчас повторять тем более не хотелось.

- Хэллоуинский реквизит? - Спросил Айк, который свесился из-за его плеча и разглядывал содержимое очередной коробки. - Этим можно декорировать хижину ведьмы.

Обогнув Нейта, Айк придвинул к себе маленькую коробку и неуклюже вскрыл ее одной рукой - второй держал камеру. Пыль снова поднялась в воздух, забилась ему под ногти и запачкала рукав куртки.

- Кукла. Немка или француженка, точнее Роуз могла бы сказать, - он задержал видоискатель на лице с длинными нарисованными ресницами, глубоко посаженными стеклянными глазами и крошечном ротике, окрашенном алым, а затем отставил камеру в сторону и двумя руками, бережно, достал игрушечную девочку. - Похоже, что ей больше ста лет, может, сто пятьдесят.

Пальцы что-то нащупали под плотным многослойным платьем. Айк задрал его, обнажая тряпичное тело с пришитыми фарфоровыми руками. Формы тела делали ее похожей на инвалида, неправильно сформированного ребенка, а на круглых щеках остались отпечатки бурой грязи. Живот куклы пересекал уродливый штопанный шрам. Толстая черная нить заставляла ткань пойти буграми. Нахмурившись, Айк надавил на живот куклы, с отвращением представляя, как кто-то вспарывал его, чтобы затем зашить - и изменился в лице.

- Поснимай? Там что-то внутри. Я хочу достать.

- Может, фильм снимали, - он мотнул головой в сторону нераспечатанных видеокассет и состроил унылую физиономию, когда Нейтан направился  к выходу. Впрочем, остановить его в голову не пришло - чердак хоть и был забит сомнительным хламом, отчего-то казался местом обыденным. Айк, увлеченный коробками, забыл об осторожности - к тому же, слова Нейта, пусть и неуверенные, о том, что они сейчас как будто бы находятся в реальном времени, успокаивали.

Он одернул кукольное платье обратно и посадил ее неподалеку от себя, прислонив к потемневшей от времени и сырости деревянной балке - и потянулся к следующей коробке. В ней лежало старое платье, похожее на свадебное, с пластиковыми украшениями-цветами и желтыми разводами по всей ткани. Шаги Нейта, которые еще было слышно какое-то время, стихли.

Что-то зашуршало, заставив Айка обернуться - ничего. Только... Он мог поклясться, что выражение лица куклы было нейтральным - умиротворенное и спящее. Кукла сидела на своем месте. Ее фарфоровые ручки лежали в том же положении, как остались, когда Айк прислонил ее к балке. Но лицо было искажено криком, недовольным плачем, и широко открытый рот алел в сумерках, которые продолжали стремительно сгущаться на чердаке.

- Берлингтон? - Позвал Айк, невольно поднимаясь от коробки на ноги и делая шаг от куклы подальше. - Ты далеко?

...- Ты разбудишь детей, если продолжишь кричать, - раздался ровный голос Айка. - Иди сюда.

Он стоял в проеме спуска в подвал, не пересекая порога - спокойный, немного сонный, словно только что поднялся с постели. Поймав взгляд Нейта - что-то в его глазах было неуловимо неправильно, но не так просто было уловить в тусклом пасмурном дневном свете, что они вовсе не бликовали - Айк развернулся и скрылся в темноте подвала, сворачивая от выхода в дом - в сторону, где прежде они видели тупик. Теперь там простирался длинный бетонный коридор, переходящий в земляной туннель, освещенный редкими, почти догоревшими свечами.

- Я все понял, - откуда-то из темноты коридора, в которой Айк скрылся, донесся его голос. Его силуэт подрагивал от трепещущего огонька свечей. - А ты?

- Этот шепот, - заговорил Айк и чем дольше он говорил, тем меньше голос был похожим на его настоящий. - Зов, который ты слышишь. Когда ты оказываешься достаточно глубоко под землей, ты начинаешь лучше слышать. Тогда Его воля касается тебя. И подчиняет. И ты счастлив. Вот что я понял.

Иногда голос начинал походить на детский, иногда - на женский, очень старый и скрипучий. Но не было сомнения, что все эти голоса исходили из фигуры, изображавшей Айка в темном туннеле под проклятым домом. Сложно было сказать, в какой момент подвал за спиной Нейтана запечатало бетонным тупиком, на котором вырисовывались те же восковые символы, покрывавшие стены. Только эти были повреждены.

Кто-то скреб бетон, сдирая воск - и собственные ногти и кожу, пачкая стену кровью в тщетной попытке выбраться.

- Все лягут в землю, из которой исходит Его голод, - "Айк" развернулся и пошел дальше по прямому туннелю, который постепенно становился уже и неопрятнее, все менее ровным, все менее безопасным. Временами от центрального прохода отходили свертки - но все они были короткими и заканчивались тупиками. В какой-то момент фигура "Айка" дрогнула и рассыпалась в прах и землю - прямо на глазах Нейта. Он остался один и видел, как свечи вдалеке, у бетонного тупика, начинали гаснуть - и продолжали гаснуть одна за другой. Кромешная тьма подступала, с ней вместе - новый звук. Глухой барабанный стук из недр земли. А в боковых ответвлениях туннеля стали появляться двери - такие же как те, что закрывали комнаты внутри проклятого дома, но запертые, все запертые.

И только одна из всех этих бесконечных дверей в бесконечном туннеле открывалась.

...- Твою мать, - почти беззвучно прошептал Айк. Он в мгновение понял, как темно стало на чердаке, и что Нейт не отзывается и не возвращается, хотя времени должно было пройти достаточно. Страх заставил его заледенеть. "Один из нас останется здесь навсегда. Или мы оба будем умирать, неспособные найти друг друга".

"Ты идиот. Ты отпустил его. Ты идиот".

"И вообще, ты умрешь первым. Как в той книжке про дьявольских кукол". Он начал озираться, в поисках стула или хотя бы чемодана - любой возвышенности, на которую можно залезть, чтобы кукла не могла истыкать ему ноги булавкой, но на чердаке ничего подходящего не было. Разве что в узкий шкаф забиться.

Но голоса, зазвучавшие со всех сторон подсказывали, что прятаться бесполезно.

- Я тебя слышал, - произнес Айк, чувствуя, как от страха пересохло во рту. - И видел. Что с тобой случилось? Как тебя зовут?

Он не был силачом или большим умником. Но болтать - порой его выручало. Кукла пробежала мимо, заставив его дернуться и почти завалиться, споткнувшись о коробки. Не глядя, что именно он хватает, Айк запустил руку в коробку с кассетами, выудил несколько и сунул их в карман - а затем рванул за куклой. Он подумал, что Нейт все еще может быть внизу. И кукла могла отправиться по душу Берлингтона. Хотелось верить, что он сможет найти его, если спустится сам.

Но в коридоре Айзек остановился перед мрачной дверью, за которой что-то - кто-то? - продолжало истекать кровью. "Это не Нейтан", - ему стало трудно дышать. - "Не может быть. Я бы услышал". Кажется, он замер на добрых полминуты, собирая по кусочкам и способность думать, и способность дышать - и только потом заглянул в щель приоткрытой двери, стараясь не выдать себя.

...Нейтан вышел обратно в дом. Ярко светило солнце сквозь дыры в крыше и широко распахнутую входную дверь. В воздухе стоял запах дерева, лака и строительной пыли, пол под ногами местами не был уложен, а стены темнели  от сырой штукатурки. Обоев не было. И где-то на втором этаже, куда вела не собранная до конца лестница,  разливалась соловьем Мэми Смит.

- Сраные черномазые слушают сраных черномазых, - пробормотал тощий, как жердь, мужик, который вошел в дом и захлопнул дверь. Солнца все равно было много - но теперь входная дверь не открывалась. Попасть на второй этаж тоже было нельзя, не позволяла лестница.  Должно быть,  рабочие поднимались наверх по приставным лестницам снаружи. - Сраный подвал. Бери лопату, Билли! Копай, Билли! Ах, Билли, что за черный проход под землей ты выкопал? Да посветлее вашей жопы, простите! Откуда Билли знать... Что за туннель там за ним... Закопать обратно и делу край.

Он остановился прямо напротив Нейтана и закурил.

- Или не закапывать. Столько земли кидать. Закрою досками и... - в этот момент Билли позвали и он вновь вышел, бросив сумку с инструментами. Весь этаж оказался в распоряжении Нейта, но только дверь за его спиной открывалась - и то, если вернуть на место ручку, запрятанную где-то среди деревянных ящиков с фурнитурой. Ящики же стояли заколоченными на будущей кухне,  вместе с рулонами обоев, паркетом и печной трубой.

...Айк узнал ее. Эта женщина шла, сгорбившись, по лестнице. Но прежде чем он успел среагировать - старуха вполне материальным образом вцепилась в руку Айка, оставляя черные синяки и смазанные пятна крови. Он вскрикнул и отшатнулся, пытаясь освободиться: пальцы той словно взяли его в тиски.

- Я найду, найду Бетси, - забормотал Айк. - Найду.

Смотреть в лицо старухи было страшнее всего и рассудок странно отмечал совсем не важные будто бы вещи - мебель, краски, свет. Как набухает граница кровавого пятна - набухала, пока в очередном рывке, отдергивая руку, Айк не наступил в лужу и не запачкал кроссовки чужой кровью. Как просвечивает желтая лампа сквозь седые пакли.

- Нейт! - В момент, когда Айку показалось,  что старуха раздавит его руку, но не отпустит, он в отчаянии позвал - и не услышал отклика. Он был тут один. С безумием проклятого дома - один. И если Нейт ушел отсюда, это не худший вариант.

Жужжала жирная муха на окне. Где-то наверху переговаривались рабочие. Дом как будто замер, не ожидая от Нейтана ничего - просто заперев его в пространстве первого этажа, где не открывалась дверь наружу, нельзя было подняться наверх или выбить стекло. Солнечный свет, лившийся через незаконченную крышу и рыжая древесная стружка повсюду делали это место похожим на застывшую капельку янтаря.

В гостиной еще не было мебели и не был закончен паркет. На кухне стояли заколоченные ящики с фурнитурой - разные дверные ручки, порожки и наличники, узорчатые элементы будущих перил. К семидесятым от этого облика дома почти ничего не останется.  В коридоре - сумка Билли, где среди других инструментов лежал ручной ломик. Сам Билли трещал с кем-то за дверью, но невнятно, прерываясь на взрывы смеха. До Нейта доносились только отдельные слова - что-то про забастовку шахтеров. Мелькнули и фамилии - "Белл" и "Френсис". Голоса постепенно отдалялись и окончательно затихли. Остались только муха и музыка, но и мелодия вскоре оборвалась - игла сошла с дорожки.

...Айк не был уверен, что служанка - так он определил ее, возможно, не служанка, а сиделка, но не суть - видела его. Он цеплялся за попытки в логику, чтобы не поддаться панике, и логика подводила. Либо она воспринимала Айка так же естественно, как старуха, либо не видела вовсе.

Зато старуха видела.

- Я слышу, как Бетси смеется, - сказал он, ни на что не надеясь. - И плачет тоже. Подрезать вам волосы?

Его самого впечатлило, как просто оказалось предложить кошмарному видению нечто подобное. Айк был таким слеплен. Была ли перед ним нетрезвая Дэйзи, равнодушная Роуз, закрывшийся, полный боли Нейтан - Айк просто становился функцией и таким образом ему находилось место рядом с теми, от кого он зависел. Он почти физически ощущал этот щелчок - задвинуть себя, вместе с чувствами, желаниями, обидами и ранами, захлопнуть крышку. Пусть все горит. Когда этот огонь раскормится, он вырвется наружу. Но в моменте - Айк укладывал Дэйзи спать. Айк мыл машину Роуз. Айк приносил воду Нейту.

Миссис Джонсон сейчас нуждалась в функции. Что же, Айк мог ей стать. Какая разница, в конце концов, ведь кошмарные сны не заканчиваются, пока ты не умрешь - от страха или безо всяких метафор.

Говорить про кровь не имело смысла. Миссис Джонсон заметила ее поздно и как будто не ощущала боли. "Может, кокаин?" - Подумал он, пытаясь вспомнить, что могли назначать старикам в прошлом веке. Обстановка впрочем была неопознаваемой, ничего не указывало на год, в котором Айк оказался. Старая женщина в конце концов была просто старой женщиной.

Убежавшая кукла пугала его больше. И Айзек не мог перестать время от времени бросать взгляд на пол, чтобы она не подкралась к его ногам.

Дверь поддалась... и замерла. Дверная ручка не подходила. Те заколоченные ящики, которые удалось открыть голыми руками, явно не хранили в себе нужную деталь.

Тем временем сверху, где до этого момента утихла музыка, стали доноситься голоса. Разговаривали мужчины, говор мог выдать в них чернокожих. Едва различимая каша из слов превратилась в осмысленную речь, когда оба появились наверху незаконченной лестницы.

- Нет, - сказал один из них, окидывая взглядом холл первого этажа. Он равнодушно скользнул глазами по Нейтану, словно тому там было самое месте, и продолжил. - Не говори об этом Уильяму. И масте тоже не говори. Никто не поймет тебя.

- Я сам себя не понимаю, - отозвался парень помоложе. Он переминался с ноги на ногу за спиной старшего товарища. Оба отошли, чтобы не быть услышанными с улицы, потому что маста был жесток, если оставался недоволен их работой. А болтать о слухах - это не работать.  - Это ведь был демон? Демоны разговаривают с нами под землей? Он говорил со мной о голоде. И о воле.

- Демоны, - уверенно ответил первый. - С тобой разговаривал демон, но спасла молитва.

- Не спасла.

Разборчивая речь вновь превратилась в бормотание, фигуры скрылись в глубине второго этажа. В остальном этаж остался неизменным.

...Казалось, что старуха сломалась и не может отреагировать так, как хочет - Айк пристально смотрел в ее лицо, ожидая искорки мысли, осознания себя - как это было с раной от ножниц - присутствия?

Но ничего не произошло. Она была настолько не в контакте с ним, что выглядела неспособной на это в принципе. "Возможно, она повторяет это десятки раз", - мелькнула шальная мысль про планы дома как ловушки. Но потом дверь захлопнулась сама, заставляя Айка отшатнуться и вздрогнуть. Он чувствовал отчаянное, тотальное непонимание. Дом не давал ему понять, ни что будет дальше, ни даже что произошло прямо сейчас. Это пугало его, дезориентировало, оставляло беспомощным - и жаждущим помощи. Но он предпочел думать, что все сделал правильно, хотя бы потому что ножницы не торчали сейчас в его шее. Старушка решила отдохнуть? Хорошо. Время поискать выход...

Айк снова дернулся, скорее почувствовав телом, чем заметив, движение у себя в ногах. Мимолетное, вызвавшее ассоциации с крысами, шнырявшими по олбургским помойкам и за закусочными в большом количестве, особенно по темноте.

- Я хочу домой, - прошептал он едва слышно, себе под нос, и тут же поправился: - Хочу к Нейту.

В обстановке, которая словно испытывала его нервы на прочность, изменяя формы., цвета и звуки, Айк разом вспомнил все, о чем читал или слышал украдкой. Лучше формулируй желания, а то джинн исполнит, как считает нужным. Не наступай на трещины в полу и не смотрись в разбитое зеркало. Айк тронулся с места, озираясь и безнадежно наблюдая на экране мобильного полное отсутствие связи. Более того, батарея разряжалась здесь так быстро, что к концу коридора Айк потерял двадцать процентов от заряда и выключил мобильный сам, чтобы сберечь отстаток. Он и сам не понимал, на что надеялся. В голове застряла мысль, что он тут навсегда.

С нижних ступенек лестницы он оглядывал гостиную, но не решился сделать ни шага на пол. Телевизор внушал почти животную тревогу, словно перед ним был сошедший с ума артефакт.

Голоса стихли и дом впал в полуденное оцепенение. Та самая капелька янтаря, в котором Нейтан рисковал остаться навсегда.

Новенький постеленный пол в коридоре не скрипел под его ногами. Заштукатуренные стены местами были подклеены газетами, с которых, присмотревшись, можно было считать дату печати: февраль 1921. Однако в дыры в крыше лилось вполне летнее солнце.

По наполнению комнаты были пусты. Стояла в коридоре сумка Билли из толстой потертой кожи - с инструментами, среди которых лежал небольшой ломик - таким можно было вскрыть оставшиеся ящики или содрать половицу. Под недостроенной лестницей можно было найти жестяные банки с морилкой, покрытые тонким и нежным слоем крошечных древесных опилок. Статьи в газетах на стенах рассказывали про результаты последних скачек, новости лесозаготовки - на этом же предприятии десятилетия спустя будет работать Гилберт Питерс - и саркастичные карикатуры про забастовки учителей Вермонта и олбургских алкоголиков, которые копают на своем заднем дворе глубокие колодцы: якобы под городом рекой течет виски.

...резкий шум заставил Айка напрячься и отшатнуться назад, метнувшись на пару ступенек вверх. Но ничего не происходило: он чувствовал себя отчаянно запертым - со всех сторон окруженным средой, которой нельзя доверять. Как в паутине: одно неверное движение и ты прилип и больше не выберешься.  И хотя звук плача скорее напомнил о чертовой кукле, чем обрадовал - честное слово, Айк предпочел бы находиться в этом доме одному, но раз местные призраки видят его и реагируют на него (не в полной мере, он подумал, но кто знает, может, миссис Джонсон в глубокой деменции и не ответила бы никому) - он хотел их понять. И ужасно не хотел стать одним из них.

- Бетси? - Сглотнув густую слюну - горло пересохло и першило - Айк тронулся в гостиную, на неверный свет телевизора. Взгляд его метался по стенам и предметам в комнате, запоминая обстановку, пытаясь выжать из нее максимум. - Бетси, что случилось?

Если бы кто-нибудь из них подсказал, что они такое. Страдают они здесь - или сбежали сюда от смерти. Увидев девочку в подвале,  Айк уже не сомневался, что держит в руках какую-то тонкую ниточку. Но понятия не имел, куда она ведет.

Без правильной дверной ручки ломик не помог - дверь заклинило так, словно она сидела на суперклее. Та ручка, которую подобрал Нейтан, с грустным стуком выпала на пол. Из щели между дверью и откосом сочилась кромешная темнота.

...Айку показалось, что темнота за окном скрывает отсутствие всего. Или она и была ничем, сама по себе, первородная тьма. Он тяжело выдохнул, стиснул зубы. Еще не время для паники. Еще никто не сказал, что выхода отсюда нет.

"Если я выберусь, напьюсь до потери сознания. И накурюсь. Куплю травы и..." - мысль засторопилась, отчасти, потому что по большому счету его голова была занята обстановкой вокруг, нервно отзывающимся в затылке звуком детского плача. А еще непонятно было, где это устроить. Нейтан теперь жил со стариками, которым два пьяных и обдолбанных подростка не нужны, в доме Питерсов были Правила. А в Синемафане зимой было слишком холодно, чтобы ночевать.

О том, что он будет делать, если выберется, а Нейтана рядом не окажется, страшно было даже помыслить.

- Тебя... Зовут Бетси? - Он уже присмотрел пару вещей, которые можно схватить, чтобы отбиваться. В том числе подушку с дивана. Он приготовился к худшему, напряженный весь, как струна, все-таки... плюхнулся на диван с другого края от куклы. "Сейчас она бросится на меня. Вцепится в меня зубами. Воткнет в меня булавку. Сожмет своими фарфоровыми пальцами мою кожу и вырвет ее". Не спуская глаз с куклы, он невольно потер синяки, оставшиеся от руки старухи. - Не плачь.

Одна из ручек. которые подбирал Нейтан, подошла идеально. Она встала в нужный паз, не болтаясь и не выпадая, казалось, что в этот момент по самой двери пробежал какой-то едва заметный блик.

Механизм поддался. Дверь распахнулась так легко, словно кто-то потянул ее на себя изнутри. За ней обнаружились ступени той же самой лестницы, что стояла, недостроенная, над дверью. Только вели ступени вверх по узкому коридору к единственной закрытой двери, и вместо свежего, пахучего, нагретого солнцем дерева, из темноты проступала мертвая и старая серая древесина. Вместо недостроя - проваленные ступени, но их легко можно было перешагнуть или перепрыгнуть.

Единственным источником света были свечи - такие же, как в земляном подвале, расставленные по ступеням то тут, то там. Пламя их ничего не поджигало и не причиняло вреда. Опрокинутая, такая свеча тут же гасла, словно пламя на ее фитиле не могло жить, если что-то менялось.

За дверью же располагался чердак,  с которого Нейтан спустился,  чтобы выйти наружу.  Который не отличался от оригинала, кроме трех вещей.

В нем не было никаких следов самого Нейтана или Айзека. Он был бесконечен - буквально повторял одни и те же участки помещения бесчисленное количество раз и довольно причудливым образом. Только взгляд от двери мог насчитать с десяток одинаковых коробок с надписью маркером "дом и кухня", стоящих возле таких же одинаковых деревянных балок. А в центре комнаты - то есть прямо перед Нейтаном - сидел тот самый Билли. С топором на длинной ручке,  которую крепко держали его ладони - мозолистые и сухие, сразу видно представителя рабочего класса. Но хуже было то, что Билли тоже кое-что было видно. Он смотрел прямо на Нейтана. Его немигающий взгляд был приклеен к гостю,  в двери за спиной Нейтана уже закрылась наглухо. Медленно, он поднялся.

- Я вижу демонов опять, - проскрипел Билли в ужасе и замахнулся, наступая.

...Кукла ничего не сделала. Айк протянул к ней руку - но в последний момент отдернул.

- Мне разрывает сердце слышать, как ты плачешь, - пробормотал он, поднимаясь и оглядываясь. По крайней мере, в эту минуту кукла не хотела откусить ему пару пальцев, и это уже было неплохо.  - Если разговоры тебя не интересуют... Должно быть что-то еще, да? Прости, если ты не Бетси. Я буду звать тебя так.

Страшно хотелось выключить телик, но Айк побоялся остаться в темноте, если не зажгутся лампы. Он посмотрел на кроссовок под окном, пытаясь понять, похож ли он на обувь Нейта и вообще, не кажется ли знакомым. Прижался носом к окну, чтобы разглядеть что-то в кромешной тьме снаружи.

- Бетси, ты могла бы сделать ту старушку наверху счастливой. Кажется, ты немного... Сводишь ее с ума, когда плачешь. Правда, это больно слышать. Если тебе одиноко тоже, я могу отнести тебя к ней, - он болтал, поглядывая на куклу, и продолжал обходить комнату. - Я-то здесь не могу остаться. Я... не такой, как ты и она. И я потерял друга.

"1993 год". Ну, не так давно, как могло показаться по комнате бабули. Айк потянулся к яркой книжке.

- Может, тебе нужна сказка, чтобы утешиться?

- Будь ты проклят! - Закричал Билли. Топор с треском влетел в пол, оставляя глубокую трещину в доске. - Демон! Господь и Святая дева, защитите меня!

Еще один удар, такой, что перед Нейтаном пролетело несколько щепок. Но все же Билли был медленным - не быстрее подростка - и его массивные тяжелые замахи занимали время. Он кричал, что демоны терзают его глаза. Что их голоса шепчут из-под земли.

- Вернись! - Он взвыл, когда Нейтан достаточно оторвался в череде повторяющихся фрагментов чердака. - Где ты? Вернись, ОН голоден!

Билли бестолково и бессмысленно замахнулся на воздух, топор вонзился в деревянную балку и застрял. Пол под ногами Нейтана начал осыпаться - доски на глазах старели, становились серыми и трухлявыми, превращаясь в крошку под его кроссовками. Падение было с небольшой высоты, около двух метров, но на голый пол. Билли остался наверху: он молча смотрел на Нейтана сквозь дыру в потолоке, остекленевшим взглядом, чуть покачиваясь - словно вот-вот упадет за ним следом. Но не падал.

Нейт оказался в крошечной кладовке, где не было источников света кроме дыры, сквозь которую он упал. Дверь открывалась только снаружи, но казалась хлипкой. Однако первое, что он заметил после падения -  рисунок на уровне глаз. В кладовке стояла пара коробок со всяким хламом - девичья обувь, старые мягкие игрушки, хулахуп прислонён к стене - и больше ничего.

...- Это не сказки, - пробормотал Айк, наблюдая, как страницы разворачиваются перед ним, приглашая прочитать себя. Ему даже не нужно было давить порыв отбросить вещицу - он как-то легко и быстро поверил всему, что видел. Возможно, потому что эмоционально до взрослого не дотягивал (и вряд ли мог надеяться на большой прогресс). Правда, догадаться о о цели у него не выходило. Но он вполне допускал, что дом таким образом пытается свести его с ума, чтобы прибрать к сонму прочих местных духов.

В сумраке комнаты буквы читались не без труда, но Айк проглатывал их жадно и в нетерпении даже трогал страницы. Однако дневник сам решал - дом? Кукла? Кто-то еще? - что именно показывать.

- Так может, ты и не Бетси, - он сглотнул и перевел взгляд на неподвижную куклу. - Может, ты хозяйка дневника? Или ее кукла-подружка?

Ему почему-то не пришло в голову, что старуха может быть какой-нибудь ведьмой, насылающей проклятие. В голове Айка быстро сложилось, что нечто манипулировало бабулей. Выманивало ее в поле, где от его присутствия испортились тыквы. Наверное, он подумал так, потому что помнил, как завороженно шел Нейтан в никуда, сказав только что-то вроде "Оно зовет, оно хочет, чтобы..."

Два года назад Айк получил часы исправительных работ - социальная служба называла это "общественной нагрузкой", которые проводил в доме престарелых в окрестностях Берлингтона: тогда же он подумал впервые, как страшно ему было бы оказаться на месте человека с деменцией, лишиться контроля над собственной личностью. Что стоило чему-то настолько реальному и мощному, что оно сиреной потянуло к себе здорового подростка, потянуть к себе больную старуху?

- Тогда, может, тебе зайдет история из журнала, - он потянулся, чтобы взять верхний из стопки. - Я умею читать с выражением, знаешь.

Если получится хоть немного понять про то, что звало к себе Нейтана - Айк согласен был задержаться в этом месте подольше. Правда, все же он отдавал себе отчет, что отказаться у него опции нет.

В коробках не нашлось ничего интересного: старые вещи, годов восьмидесятых, может, начала девяностых. Пустая картонная коробка из-под видеокассеты. Носовой платок с вышитой розочкой. Фрагменты детской пирамидки.

За пределами кладовки находилась комната девочки подростка. Под подушкой белел фрагмент тетрадного листа. На листе бисерным почерком значилось:

На тумбочке у маленького пластикового ночника лежала детская библия. Скорбный Иисус свесил голову на распятии над кроватью. Миленькие выцветшие обои, пыльный пол. Дверь, ведущая из комнаты, была закрыта.

...- Это не то, - Айк наспех пролистал страницы, не найдя ни закладки, ни пометки внутри - и бросил его обратно на стопку.- Не то, что тебе поможет, да?

Телевизор нервировал похуже стуков из подвала лавки. Айк смотрел "Звонок" и ожидал от пузатого ящика любого подвоха.

- Подскажи мне что-нибудь, - произнес он, нервно бегая взглядом от куклы к телевизору. - Я сделаю, что нужно.

Но первое, что он сделал, это, конечно, попробовал выдернуть шнур телика из розетки.

Несколько минут ничего не происходило, но затем раздался тихий щелчок дверного замка. За детской спальней располагался коридор. Настенные светильники горели через один и между мягкими пятнами света клубилась густая темнота. Лестницы не было: это был тупиковый коридор, в котором подойти можно было только к двери напротив. Она была заперта - но за ней раздавались голоса.

- Откуда ты вообще знаешь этого Кейна, - Женский голос звучал взволнованно и приглушенно, словно она прикрывала ладонью рот. Слышимость из-за двери и так была не лучшей - приходилось прижиматься к ней, чтобы расслышать. - Мне не нравятся вещи, которые он говорит. И не нравится видеосъемка.

- Жизнь в провинции вот такая, Дебби, - так же приглушенно рассмеялся мужчина, но это был напряженный и неискренний смех. Он пытался свести в шутку вещи, которые действительно пугали его жену. - Он мой школьный товарищ, никогда не покидал Олбурга, возможно, он немного... Но это всего лишь службы в кругу семьи и друзей. Он снимает их, чтобы совершенствовать свои проповеди. Ради бога, улыбнись. Идем, все ждут.

Голоса стихли, но дверь осталась запертой. Там, где простиралась сплошная стена, теперь существовала лестница вниз, но у ее основания стояло несколько человек, которые игнорировали присутствие Нейтана - и все же мешали ему пройти вперед. При попытке перелезть через перила - нога соскальзывала сама собой.

В гостиной, вид на которую открылся с лестницы, собралось еще несколько человек, один из них - священник. Люди сидели на креслах и на диване, с ними были дети - странно тихие и невеселые. Женщина с квадратным подбородком снимала происходящее на камеру. Священник читал проповедь - что-то о Змее, который сумел нарушить божественный план и заполучить Адама и Еву себе, на грешную землю, о том, каким может быть голод по темному... По неизведанному. Один из детей поднял голову и встретился взглядом с Нейтаном. Никто, кроме этой девочки, не видел пришельца - а она смотрела жадно, изучая, раздумывая о чем-то. Но все же не проронила ни слова - только резко вытерла глаза рукавом, стирая выступившие слезы, и снова опустила голову.

- Мы приветствуем голод, верно? - Священник обратился к отвлекшийся девочке, и она вытянулась по струнке.

- Да, отец Кейн. Мы приветствуем голод.

Позади Нейта, на втором этаже, раздался грохот - в той стороне, где находилась комната с рисунком на стене.

...- К черту, - буркнул Айк, понимая, что телевизор не выключить. - Мы уходим. Пошли.

В два шага он оказался возле куклы и поднял ее на руки. От ужаса внутри все обмирало, но детский плач стал совершенно невыносим.

- Пойдем дальше, давай найдем выход, - пнув старый кроссовок, Айк подошел к чернеющему окну. - Не надо плакать.