Еще толком не сообразив, что является источником жутких звуков, да и не горя желанием это узнать, Нейтан заметался в поисках отсупления, тщетно пытаясь растолкать людей. Звуки были похожи на удары, но криков не было. Кто-то что-то громил в детской.

В какой-то момент он заметил лестницу.

Кажется, мужчина внизу продолжал что-то вещать, и Нейтану отчаянно хотелось услышать больше, но звуки из детской звучали настолько угрожающе, что он плюнул на сборище в гостиной и полез наверх. Воспоминания о топоре Билли были еще слишком свежи в его памяти.

...когда Айк щелкнул кнопкой на телевизоре, картинка с помехами исчезла, а детский плач тут же стих, настолько резко, что воцарившаяся тишина могла показаться давящей. Если обернуться, можно было увидеть, что выражение на лице куклы сменилось на улыбающееся. Бездушная нарисованная улыбка. Взгляд все так же обращен к телевизору.

На экране стали появляться изображения, сменяющие друг друга. На любые манипуляции телевизор больше не реагировал - все так же нельзя было выдернуть шнур, переключить канал или выключить телевизор вовсе - тоже.

На первых кадрах был задний двор фермерского дома. За забором до самого горизонта простирались поля золотистой пшеницы. Солнечный летний вечер. Двор украшен ко дню рождения: разноцветные шарики, флажки с надписью "С днем рождения, Аманда! 8 лет", столы с пестрыми скатертями полны одноразовых тарелок с закусками и сладостями, в углу двора стоит и покачивается от ветра большой надувной клоун. Светловолосая девочка с косичками в пластиковой короне из массмаркета смеется в окружении других детей. В руках она держит торт. Нос измазан в креме. Мужской голос оператора спрашивает, нравится ли ей праздник. Картинка начинает дергаться, рябить, и за спиной девочки появляется темное пятно. Еще немного помех, и пятно превращается во что-то, похожее на фигуру ребенка... кадр обрывается.

На экране появляется темнокожая женщина. Она стоит на кухне, на столешнице перед ней огромное количество упаковок и баночек с лекарствами. Женщина сортирует их по пакетикам и таблетницам.
- Уже полночь, Марджи, - раздается голос за кадром, - духи выходят на охоту!
- Ночь-полночь, - рассеяно отзывается Марджи, - вам бы спать пора, мистер Бен.
- Маме сегодня лучше? - Голос за кадром становится серьезнее. Кажется, даже немного настороженным. Или напряженным.
- О чем вы говорите? Хозяйка возила ее в "Шепчущие ивы", пока вы были в отъезде, забрала через день, потому что она...
...кадр обрывается.

На экране погруженная в полумрак комната. Уже знакомая Айку старуха качается медленно в кресле-качалке, поглаживая что-то лежащее у нее на коленях. Ничего в кадре не меняется долгие, бесконечно долгие минуты. Темный экран с едва различимыми очертаниями, тихое поскрипывание кресла. Потом рядом с креслом загорается ночник и становится видно, что на руках старухи та самая кукла, что сидела позади Айка. Старуха гладит ее по волосам. Кукла медленно начинается разлагаться. Нарисованное личико искажено гримасой гнева. Оно чернеет, расползается, обрастает плесенью и личинками...

...как и кукла позади Айка.

Экран гаснет. Комната погружается в непроглядную темноту.

Поначалу Нейтан даже не поверил, что дом сменил обстановку на привычную. Попав на чердак, он сразу начал оглядываться в поисках выхода в следующее помещение и новых зацепок, потом повернулся обратно... выход вел в дом, который он оставил, когда пошел помыть руки. Казалось, это было целую вечность назад.

- Айк?...

Камера валялась на полу, но Айка не было. Нейтан чувствовал себя странно в этой реальности, словно это не происходящее до, а именно она была какая-то неправильная. Перескочив через камеру, он вернулся к выходу и спустился в коридор. Дом был погружен во мрак, наверху было тихо, но с первого этажа, кажется, доносились звуки чужого присутствия.

- Айк? Ты здесь?

Нейтан щелкнул выключателем на стене. Тот ожидаемо не поддался, заставляя его в моменте почувствовать себя идиотом. В этой реальности дом - гниющая развалюха. Какой, к черту, свет? Но даже в темноте он разглядел в гостиной знакомый силуэт. Прежде, чем подойти, Нейтан ногой открыл входную дверь, впуская в помещение слабый уличный свет. И после бросился к Айку, едва не сбив его с ног, когда заключил в объятия.

О том, чтобы заговорить о творившемся еще пять минут назад безумии, не было речи. Пока он обнимал Айка, ему казалось, что он напрочь забыл все, что видел, как дурной сон, и больше никогда не вспомнит. И это казалось таким ничтожным и безразличным...

Он потерял счет времени и совершенно не понимал, как долго отсутствовал. Видел только, что за неостекленными окнами было уже темно. Нужно было уходить, и это была единственная причина, по которой он согласился бы расцепить объятия.

- Цел, - рассеянно отозвался Нейтан, следом за Айком опускаясь на пол. - Я цел. Только не понимаю ни черта, ты не поверишь, что за безумие происходило, когда я ушел. Словно у меня был лютый приход или крыша отъехала...

Он заметил, что Айка потряхивает, и протянул руки, взял в ладони его лицо - щеки были ледяными, по крайней мере по сравнению с его, Нейтана, ладонями. От стресса он был весь горячий и чувствовал себя так, словно по нему бахнула высокая температура.

- Давай уйдем отсюда. Слишком холодно, - хотя Нейтан этого вообще не ощущал, ориентировался только на Айка, - и черт его знает, что еще может произойти. Мне хватило того, что было, когда мы разошлись. Больше не хочу.

Когда они выбрались на улицу, было уже темно. С неба крупными хлопьями валил мокрый снег, и от одного только вида заснеженной дороги застрелиться прямо здесь хотелось больше, чем садиться на велик и катить в сторону города несколько километров. Автобусы ходили с таким расписанием, что было просто не дождаться, а такси стоило бы слишком больших денег. В итоге пришлось посидеть в доме в ожидании помощи. За это время они успели обменяться сумбурно информацией о случившемся и впечатлениями, и к тому моменту, как со стороны дороги показался свет фар, Нейтан чувствовал себя абсолютно сюрреалистично, а еще выжатым, как лимон, и с головой, которая трещала по швам от обилия информации.

- Я даже не буду спрашивать, как это вышло, - без приветствия сказал Лукас, переступив порог дома. Он поочередно поздоровался за руку с обоими. - И что вы, ребята, забыли тут на ночь глядя. Понятия не имею, как мы поместимся. Пойдемте, попробуем велики затолкать...

Дом встретил запахом еды со стороны кухни, теплым светом ночника, оставленного включенным в прихожей, и тишиной. Лив, судя по всему, была "в гостях", и Нейтан почувствовал от этого только облегчение. Как и от того, что Лукас под предлогом, скорее всего выдуманным, отказался остаться в гостях. Потому что приглашение это было скорее жестом вежливости.

Нейтан закрыл за Лукасом дверь и, вернувшись в гостиную, не стал проходить в комнату сразу. Замер в дверях, глядя на Айка.

- Не уходи, - просто ответил он, поймав себя на мысли, что теперь вид этого парня, находящегося у него дома, выглядит таким естественным. Более естественным, чем Лив, которой здесь почти не бывает. - Как видишь, я все равно останусь здесь в одиночестве.

Вообще-то он рисковал, выбрав конечной точкой маршрута этот дом, а не дом бабушки и дедушки. С тех пор, как он переехал, он не был уверен, как обстоят дела. Быть может, здесь уже все по-другому, и они столкнулись бы нос к носу с новым другом его матери, имя которого Нейтан так и не запомнил. Но то ли она решила не изменять их изначальному плану не пускать "посторонних", либо - банальное везение. Так или иначе, в доме мистера и миссис Дэвис оба получили бы взбучку. А бабушка еще и позвонила бы миссис Питерс.

Нейта добрел до кухни и вернулся в гостиную с двумя банками газировки. Вообще-то он был голоден, но сил не было даже поставить чайник, не говоря о том, чтобы что-то приготовить. Он поставил одну банку рядом с Айком на журнальный столик, а сам уселся на краю дивана.

- Черт...

Внезапно мелькнувшая мысль, но слишком поздно. Нейтан запустил руки в карманы джинсов и обнаружил, что там... пусто. А вот в какой момент там стало пусто - в старом доме, в последней его версии или, может, вообще за его пределами, установить уже было невозможно.

- Какой же я идиот. Я набрал оттуда кучу всякой мелочи, но она вся исчезла. Я теперь даже не знаю, в какой момент. Ничего нет. Он будто бы не дает ничего из себя вынести. Выходит, мы просто как два психа, посмотревшие безумные картинки в своем воображении. Ничего и не докажешь. Интересно, засняла что-нибудь камера?

- Почему кипятка? - Нейтан проводил удаляющегося на кухню Айка взглядом. - Там есть чай и кофе. И даже еда, нужно только погреть.

Он не проверял, но Лив-из-Олбурга была образцовой хозяйкой, совсем не то, что Лив-из-Берлингтона. Вспомнив город, который всегда считал родным, Нейтан на мгновение поймал острое чувство ностальгии. Словно он не на своем месте, и дом, купленный для светлого будущего и новой жизни, в очередной раз показался чужим. В воспоминаниях мелькнули образы Мэри-Лу и Фрэнки, без которых он когда-то не представлял свою жизнь, а теперь...

Прикосновения Айка рассеяли наваждение. И вместе с тем усталость минувшего дня обрушилась на Нейтана с новой силой.

Взгляд опустился на кассеты в руках Айка. И шумно выдохнул.

- Какого черта? Я вообще ничего не понимаю. Выходит, вынести можно только то, что лежит в доме, который находится в... этой реальности? Жаль, что мы не прихватили проектор. - Нейтан откупорил банку газировки и через пару глотков почувствовал кайф. Сахар и кофеин, кажется, то, чего сейчас было достаточно его организму для счастья. - Но мы все еще можем посмотреть, сняла ли что-нибудь камера.

Было бы неплохо записать все, что было увидено в доме, в вордовский файл или тетрадку. До чего быстрее доберутся руки. Нейтан подумал, что даже спать ложиться страшно, потому что неизвестно, сколько важного повылетает из головы после пробуждения. Дом обладал, судя по всему, большой и мрачной историей, если только те видения, в которые Нейтану пришлось погрузиться, не были обманом, бессмысленной чепухой.

Теперь даже в вое ветра за окнами и в едва различимом тиканье кухонных часов Нейтану слышалось что-то зловещее.

- Мне кажется, этот дом хранит историю, в которой можно закопаться и запутаться. Я хочу записать все, что видел, и всех, о ком слышал, чтобы потом проверить, не получится ли найти хоть какие-то сведения об этих людях. Думаю, нам обоим следует записать все, что помним, прямо сегодня. Но давай все таки начнем с камеры. Вдруг там есть что-то стоящее.

Над вопросом Айка Нейтан крепко задумался. Так крепко, что, утомленный за минувший вечер, даже завис ненадолго, глядя в одну точку. Айк был прав в том, что даже будучи похожим на себя "настоящего" - так Нейтан мысленно окрестил дом, который был в состоянии на момент текущего года - дом будто бы немного изменялся. И можно ли было считать его частью этой реальности - сказать сложно.

- Ну не ездить же туда, чтобы каждый раз пытаться таскать вещи и собирать статистику, - пробормотал он себе под нос. Потом поднял взгляд на Айка, вертя в руках кассеты. - Наверно, понять можно по тому, как дом выглядит. Ну это если хоть как-то пытаться классифицировать его состояния. А я так понимаю, что нам придется делать что-то подобное, чтобы не запутаться и не сойти с ума. И придется обращать внимание на сотни мелких деталей.

Если не тысячи...

Нейтан кисло посмотрел на кипяток в кружке Айка и, отобрав у него чашку, поманил за собой на кухню. Там в углу стоял крохотный диванчик, где можно было подождать, пока Нейтан сварит кофе. Снова вспомнилась маленькая кофейня Фрэнки, и те дни, когда Нейтан помогал ему на смене, учился варить кофе - в качестве подработки, и просто чтобы не видеть родительских скандалов.

- Хм, здесь, наверно, можно отыскать какую-нибудь тетрадку. Но я вообще-то, - неуверенно начал он, возясь у плиты, - не собирался здесь на ночь оставаться. Я не знаю, во сколько мама вернется, и... в общем, лучше, наверно, домой отправиться. Но если хочешь, можем остаться у меня на чердаке. Заберемся по лестнице сзади дома, а?

Он не знал, вернется ли Лив одна, и ему не хотелось пересекаться с ее "другом".

- Наверно глупо было в таком случае ехать сюда, но я боялся, что бабушка устроит драму, если увидит, какие мы убитые, и что нас Лукас привез и...
Нейтан вздохнул, обернувшись к Айку с чашкой горячего кофе. Поставил перед ним на стол.
- Если бы у нас было свое... место. Эх. Прости, я отвлекся. Нужно посмотреть, что успела записать камера.

Трейлер... это звучало хорошо. Если быть честным, Нейтан сам иногда думал о том, что у Айка есть в каком-то смысле потрясающая возможность отделиться от семьи, и тем более они могли бы сделать это вместе. Где-нибудь летом, если бы оба работали, можно было сделать максимум своими силами - вычистить, отмыть, купить пусть даже самые дешевые материалы для отделки. Вот только упиралось все для Нейтана не столько в денежный вопрос, сколько в эмоции.

Дом, в котором прошло детство. В котором умерла мама. Многие люди стараются от таких вещей избавится, продать или сдать в аренду. Понятное дело, что для этого в трейлер уж точно нужно было бы хорошо вложиться. Нейтан не знал, как лучше начать разговор на эту тему, и стоит ли, поэтому решил трейлер не упоминать.
- Мои родственники... хм. Как видишь, у моей матери новая прекрасная жизнь, которую она успешно проживает без меня. Проблемы могли бы возникнуть скорее с бабушкой, тем более с учетом того, что сейчас она считает, что я в ее власти. Она с ума сойдет, думая о том, что скажут соседи, когда узнают, что ее внук живет в трейлерном парке.

От мысли об этом Нейтану только еще больше захотелось в трейлер. Но пока он наливал себе кофе, Айк переключился на камеру, и Нейтан не стал развивать тему. Устроившись на полу рядом с Айком, он посмотрел на крохотный экранчик. Тот выдавал помехи, но казалось, что ничего подозрительного на нем не происходило.

- Мы могли бы это проверить, - задумчиво сказал Нейтан, не переставая наблюдать. - Ну, то, как течет время. Но для этого одному нужно остаться снаружи, а другому зайти внутрь. И кажется, это должен быть я, так? - Если Нейтан все правильно помнил своим усталым мозгом, дом ни разу не среагировал на чужой приход какими-то изменениями. - Не факт, что сработает, но кто мешает нам попробовать? Можно прямо в следующий заход сделать. Я даже думаю, что не можно, а нужно. Нам вообще нужно как можно больше сведений собрать о его поведении. Доберусь сегодня до дома и заведу тетрадку, буду все туда записывать.

Пока он говорил, на экране появилось какое-то движение. Картинка закрутилась, а потом замерла, словно камера... упала?

- Что это было? Давай отмотаем назад.

Нейтан нахмурился, услышал в голосе Айка тревогу. Ему вспомнилась история с Джоном, когда Айк условился с тем на встречу, ничего не сказав, и как он злился тогда из-за того, что переживал за его бесзопасность. Но когда речь шла о потустороннем, это словно не работало. Нейтан не был против, чтобы Айк пошел в дом без него, и в будущем, как ему казалось, они не смогут избежать необходимости разделяться.

На экранчике камеры замер стоп-кадр с огоньком. Нейтан перевел взгляд с него на Айка.

- Я думаю, что мы не сможем постоянно бегать от опасности. Мы уже взяли на себя огромный риск и каждый раз, заходя в дом, должны понимать, что любой из нас может не выйти оттуда. И возможно дом - не самое страшное место из тех, что нам предстоит увидеть. Я почти уверен, что не самое страшное. Я не уверен, что часов будет достаточно. Мы даже собственным глазам и ушам пока не можем верить, что уж говорить о том, что будет происходить в этой реальности в наше отсутствие.
Он не знал, как Айк воспринимает все происходящее с ними, но для него это было шоком, безумием, и чем-то совершенно непонятным. Он не был уверен, что к таким вещам применимы любые простые методы, которыми пользуются люди в повседневной жизни.

- Но я слишком устал, чтобы сейчас спорить или рассуждать. В любом случае, я абсолютно уверен, что мне придется поцти туда одному. И не один раз. Даже если не для проверки времени, так точно для других вещей. С этой мыслью лучше начать мириться уже сейчас.

Нейтан нажал кнопку воспроизведения и посмотрел на летающую точку. Словно маленький светлячок. Кроме того, что она присутствовала на записи, ничего больше не происходило, и он снова нажал на "стоп".

- Надо собираться. Боюсь, что мама вернется, еще и не одна. Да и времени уже наверно... поздно. Но мы все еще можем переночевать на чердаке. Ты как? Не против? Или хочешь пойти домой?

Нейтан поборол необъяснимое желание бросить в раковине свою грязную чашку и уйти, но в конце концов все-таки заставил себя ее вымыть. Накивнув куртку и рюкзак, он уже в дверях окинул взглядом прихожую и ту часть гостиной, что была видна в проходе. Кажется, по дому даже не скажешь, что здесь кто-то был.
А может, ключи оставить на тумбочке? Знать бы точно, что Лив вернется скоро и нет риска, что дом долго простоит открытым, оставил бы.

Улица встретила неприветливым морозным воздухом, ветром в лицо. Нейтан нехотя залез на велик. Весь путь они проехали молча, не то от усталости, не то от мыслей после недавнего разговора, не то просто от того, что мелкий колючий снег неприятно слепил глаза и нужно было концентрироваться на дороге. Когда первым показался дом Дэвисов, Нейтан спешился и посмотрел на Айка. Ему отчаянно не хотелось, чтобы тот уходил, хотя он и чувствовал, что стоит его голове коснуться подушки, он тут же вырубится.

- Не уходи? - Это прозвучало наполовину вопросительно. Он перехватил руку Айка - у обоих они были ледяными. - Оставим велики на заднем дворе. Поднимемся с улицы. И ты там сможешь записать все, что захочешь, даже я усну. На чердак никто не сунется, если что, можешь не переживать. Да и... этажом ниже только две пустых спальни и ванна, бабушка с дедушкой на первом этаже. Пойдем.

Он даже не стал дожидаться отказа, потому что сил уговаривать не было, а отпускать был не готов. Поэтому просто потащил за руку на задний двор, а оттуда по лестнице наверх, на третий этаж. Внизу в гостиной горел едва различимый свет, поэтому пришлось быть максимально тихими. Дедушка, кажется, читал книгу или дремал под очередную документалку по кабельному, а бабушка уже наверняка давно спала.

Наверху Нейтан тут же запустил комп, чтобы монитор дал немного света, и чтобы на фоне он привычно тихонько гудел. Нужно было срочно сесть и писать свои мысли, но он просто повалился без сил на матрас лицом вниз.

- У меня ощущение, что я уже половину из случившегося не помню. Вот черт.