Нейт лежал в своей новой комнате и смотрел в потолок. Свет заходящего солнца пробивался сквозь щель в задернутых плотных шторах. На столе напротив кровати напряженный голос молодой девушки рассказывал о кровавой резне где-то на ферме в Айдахо. Экран мерцал в полумраке, демонстрируя кадры с места происшествия.

Дверь открылась после короткого стука, на пороге, поджав губы, стояла Лив. В аккуратном голубом платье, с уложенными волосами. Такой он не видел ее давно, а с момента переезда все никак не мог привыкнуть, что теперь она начала мыть голову, стирать одежду и даже печь печенье по воскресеньям. Только болезненная бледность и худоба все еще напоминали о недавнем прошлом.

- Опять ты здесь склеп устроил? – Ее неодобрительный взгляд скользнул по занавешенному окну, а потом задержался на ноутбуке. – Я же просила тебя не смотреть эту гадость. И проветривать комнату.
- Обязательно займусь этим, - лениво ответил Нейт, даже не пытаясь сделать так, чтобы это звучало правдоподобно.

Повисшую ненадолго тишину прервал короткий раздраженный вздох матери.

- Будь добр, выключи эту дрянь, открой окно, надень что-нибудь приличное и спустись вниз. У нас гости. Наша соседка мисс Питерс зашла познакомиться вместе с племянником. Тебе же нужно завести друзей, не так ли?

Она ушла, а вопрос так и остался висеть в воздухе. Нейт поморщился, вставая с кровати: во всем поведении матери, во всей этой их новой жизни было что-то искусственное. Теперь они будут делать вид, что они нормальная семья? Будут играть в то, чего у них, по сути, никогда не было на самом деле?

Зайдя в ванну, Нейт быстро умылся и какое-то время просто стоял, глядя на себя в зеркало. На нем была старая вылинявшая футболка с Криком, которую отец купил себе на какой-то хэллоуинской распродаже. Футболка была прилично велика. На плече красовалась дырка. Нейт с трудом поборол желание спуститься в таком виде, вернулся в комнату и бросил ее на кровать. Он вытащил из шкафа купленное уже после переезда матерью безликое серое поло, и едва успел надеть, как в проеме открытой двери появился один из обозначенных гостей.

Повинуясь какому-то идиотскому инстинкту, Нейт, выдав приветствие и представившись, захлопнул ноутбук и отдернул штору. Взгляд пробежался по комнате: вокруг валялись книги, тетрадки, обрезки газет и рукописные заметки с его идеями для блога, камера, старые кассеты и диски со странными записями, которые он получил в дар или выменял у участников форума. Если даже закрыть глаза на бардак, комната в целом была похожа на пристанище какого-то психа. Нейт при всем желании не смог бы припомнить, когда он в последний раз принимал гостей.

Снизу доносились голоса его бабушки, матери и, судя по всему, той самой соседки. По манере разговора Нейт понял, что она из тех, в чье общество теперь попробует вписаться его мать. Спускаться вниз ему теперь совершенно не хотелось.

Если поначалу еще можно было назвать выражение лица Нейта приветливым и гостеприимным, то оно довольно быстро помрачнело, стоило гостю заговорить. Тот факт, что парень не представился в ответ, Нейт не стал брать во внимание – весь его внешний вид и манера держаться говорили о том, что он не из тех, кто продолжит с ним, Нейтом, какое-то общение. Он вообще не выглядел как тот, кто мог бы по собственной воле нести соседям пироги.

- Это не мусор, - пробурчал Нейт, задернув штору и усевшись на край стола.

Подобные парни в старой школе засовывали ему за шиворот картофельное пюре в столовой и заталкивали его учебники в унитаз. Это было до истории с ножом. Впрочем, Нейт не мог бы с уверенностью сказать, что после он возымел какой-то особый авторитет, но вплоть до самого исключения его больше никто не трогал. Игнорировали, но вряд ли боялись. Со своей немного смазливой внешностью и тощим телосложением он вообще не выглядел как человек, который хотя бы в теории может представлять опасность. Наверно потому и произвел такой фурор нож, оказавшийся – в самом плохом смысле – в руке одного из представителей школьной элиты.

- Из Берлингтона. Я там родился. Но мама родом из… кхм, отсюда. Они разошлись с отцом, и вот я здесь. У вас тут реально одна школа на весь город?

В вопросе почти неприкрыто звучала надежда на отрицательный ответ. Он запнулся в своей речи, чуть не сказав, что его мать родом «из этой дыры» - мог похоронить себя быстрее, чем это случится на самом деле. Часто местные, сами жалуясь на мелкие провинциальные города, приезжим этого не прощают. Как, например, те парни, которых он встретил недавно на задворках дешевого супермаркета: они отобрали у него скейт, потом пытались вызнать, где он учится, а получив в ответ, что Нейт «в этой дыре» недавно, сломали добычу пополам и торжественно вручили ему обратно. Теперь он надеялся, что школы здесь хотя бы две.

Скейт в самом неприглядном виде валялся тут же, в углу комнаты, дополняя общий бардак. Нейт поймал себя на мысли, насколько его комната контрастирует с остальным домом – тщательно вылизанным, безупречным во всех смыслах. И он в своей рубашке-поло, чувствуя себя по-идиотски, наверняка выглядит как вполне гармоничная часть этого дома. И по виду не скажешь, что жил в убогой обшарпанной квартирке с отцом-наркоманом, питался быстрыми обедами и мыл посуду в районной забегаловке. Иногда – за еду.

Внизу бабушка увлеченно рассказывала о поездке в Форт Монтгомери, о предстоящей осенней церковной ярмарке и еще какую-то светскую чепуху, которую, как казалось Нейту, обсуждают только те, кому не о чем поговорить. Голос матери, которая, как актриса плохого сериала, поддакивала ей и картинно смеялась, настолько раздражал, что Нейт встал и закрыл дверь, чтобы этого не слышать.

Нейт сам не знал, на что надеялся, уточняя про школу – о том, что она одна, сказали ему еще бабушка с дедом, так что чуда не случилось. Лицо его от этой новости еще больше помрачнело, а потом, когда парень заикнулся про «эту дыру», Нейт и вовсе изменился в лице, мгновенно себя тем самым выдав. Лучше не придумаешь! Тут еще и новости распространяются быстрее, чем моргнуть успеешь.

- Понятно, - сухо резюмировал Нейт, переводя взгляд с собеседника на сломанный скейт. – Я так понял, это твои друзья были? Интересная у вас тут манера знакомства – отжимать чужие вещи. Хотя в Берлингтоне таких персонажей тоже хватало.

Если бы не они, меня бы здесь не было.

Он намеренно сделал акцент на слове «персонажи», не смущаясь того, что эти ребята с большой долей вероятности могли оказаться не просто знакомыми, а друзьями его гостя. Быть может, ему повезет и в этом городе сразу все испортить, чтобы мать сорвалась куда-нибудь еще? Или отправила его жить к отцу. Того все равно никогда не бывает дома, так что Нейт был бы предоставлен сам себе – смотрел бы кино, играл в комп и изучал свою паранормальщину. А подработать можно было у Фрэнки.

Для кого-то эти мысли скорее всего звучали бы как минимум уныло, а как максимум очень хреново, но для Нейта эта реальность была лучше этого душного дома с белым забором. Однако не было уже ни квартиры отца, ни Фрэнки, ни свободы. Только этот странный, наглый и потенциально опасный для его спокойного будущего парень. Он уже сейчас начинал слегка раздражать Нейта.

На короткое время воцарилось молчание, Нейт крутил в руках взятую со стола газетную вырезку. Это был первый трофей из местной библиотеки. Эту вырезу от самым бессовестным образом вырвал из старой подшивки газет. Статья была самая банальная – про убийство где-то на стройке, в западной части города, у водонапорной башни. Едва ли не двадцатилетней давности. Вроде как нашли тело девушки с ножевыми. Нейта привлекла в этой статье всего одна строчка, где упоминалось о местной ясновидящей. В статье ее упоминали с явной иронией, но упоминание это теперь не выходило у Нейта из головы. С фотографии на него смотрела темноволосая девушка в каком-то хиппанском наряде. По скромным подсчетам ей должно быть уже прилично за сорок.

Выйдя из задумчивости, он перевел взгляд на парня напротив. Нейт собирался найти эту женщину, а попытка расспросить у бабушки с дедом закончилась провалом – они понятия не имели, где живет «эта сумасшедшая». Больше он никого и не знал толком в этом городе, чтобы расспрашивать о местных психах. Поэтому, недолго думая, и никак не заботясь о дальнейших расспросах, Нейт слез со стола, подошел к кровати и показал парню листок.

- Ты не знаешь случайно, кто эта женщина?

Он это серьезно? Люди везде одинаковые? Берлингтон не был самым большим городом в мире, не был даже самым большим в штатах, но даже живущих в нем людей Нейту за жизнь хватило, чтобы сейчас мысленно обозвать собеседника идиотом и подкрепить это соответствующим взглядом. С другой же стороны слова парня звучали почти зловеще, потому что своя доля правды в них была: люди здесь точно делились на небольшое количество категорий, и Нейт подозревал, что ни одна из них ему не придется по душе.

А еще в большом городе как раз из-за обилия людей гораздо легче затеряться. А тут – и история со скейтом это очень красочно иллюстрировала – ты «на виду» даже у тех, кого сам еще в глаза не видел. В Берлингтоне он даже не знал по именам многих своих соседей. У него было в запасе как минимум три варианта маршрута, чтобы уйти незамеченным от местных отморозков в людные места, где можно набросить капюшон и слиться с толпой прохожих. Если бы не отсутствие денег, в Берлингтоне он мог бы просто сменить школу, а тут, даже когда мать решит вопрос с работой, ему придется продолжать существовать с такими, как этот уличный философ в грязных кроссовках.

Нейт каждой клеточкой своего тела чувствовал, что с такими, как этот парень, годы до окончания школы действительно не предвещают ему ничего хорошего.

Парень тем временем разглядывал заметку, которая не давала Нейту покоя уже несколько дней. Услышав ответ на свой вопрос, он снова посмотрел на него как на идиота, впервые за это время подавляя внезапное желание ударить. Это был даже не порыв злости, потому что и в тупых шутках собеседника не было никакой агрессии, это было какое-то гудящее на фоне раздражение, которое увеличилось, словно кто-то резко крутанул регулятор.

Невероятным усилием воли заставив себя проигнорировать очередной пассаж о сексуальных предпочтениях, Нейт мысленно переключился на более важную информацию. Парень не только знал эту женщину, но еще и назвал ее чокнутой. В целом не удивительно, но звучало так, словно это не его личная оценка, а прозвище. Так тощего сторожа в огромных очках в его старой школе прозвали Громила Бадди.

Нейт в задумчивости обошел кровать, залез на нее с противоположной стороны и уселся, скрестив ноги. На предусмотрительном расстоянии. Подстегнутый скопившимся внутри недоверием к своему гостю, он потянулся вперед, выхватил у него из рук газетный обрывок и снова пробежался по нему глазами. Не хватало еще, чтобы его порвали или выкинули.
Газетная вырезка отправилась в карман, вместо нее Нейт вытащил телефон, открыл заметки и устремил вопросительный взгляд на собеседника:

- Почему Чокнутая? И где она живет?

При всем своем увлечении паранормальным, Нейт понимал, какую репутацию имеют люди, которые в подобное верят, но все это время девушка с фото представлялась ему в настоящем какой-нибудь гадалкой на таро или учителем духовных практик. Возможно она делала деньги из воздуха, как тысячи других мошенников. В Берлингтоне их было много, но никто не считал их чокнутыми. Случай с этой Пэм был, по всей видимости, был сложнее, и тем самым вызвал еще больший интерес Нейта.

- И скажи уже, как тебя зовут, - ввернул он прежде, чем парень успел ответить на предыдущие вопросы.

Не то чтобы Нейт много чего понимал в психологии, но когда ты живешь среди постоянных придирок и издевок, начинаешь приспосабливаться, чтобы выжить. А этого добра в его прошлом хватало. Иногда игнорирование провокаций действительно работало, пусть даже в большинстве случаев недолго. Или переключить внимание – что он и сделал, начав выяснять информацию про эту городскую сумасшедшую.

Нейту пришлось опустить голову, когда Айк подобрался ближе. Глядя на него сверху вниз, он не сдержал удивленный смешок. Удивляла, конечно, простота, с которой тот задал вопрос, и тон, который не давал понять – то ли парень шутит, то ли действительно обнаглел.

- Что тебе за это будет? – эхом повторил Нейт, усмехнувшись. – Ничего. Ты сам только что сказал, что это просто какая-то старая чокнутая тетка. В конце концов, - он наклонился чуть ниже и многозначительно приподнял бровь, - город маленький. Вряд ли ты единственный, кто ее знает, не так ли?

Дверь открылась, как показалось Нейту, так внезапно, что от неожиданности он резко подался назад. Он не слышал шаги по лестнице, не слышал стука, хотя наверняка тот был. Полумрак зашторенной комнаты нарушил яркий свет из коридора. В дверном проеме стояла бабушка, с неободрительным любопытством глядя на представшую картину и, судя по выражению лица, не оценившая ее. Особенно решение Айка залезть на кровать в обуви. Рядом с бабушкой стояла тетя Айка. Долго догадываться не пришлось: она сообщила ему, что им пора уходить, и обе удалились, собираясь напоследок смотреть в саду поздние розы.

Нейт перевел взгляд на Айка. Вообще-то он немного лукавил, в первую очередь самому себе, что найти ту женщину будет очень легко. Уж явно не легче, чем получить информацию вот так напрямую. Мог бы хоть под видом шутки спросить, что же он хочет за адрес этой Пэм. Нейт даже успел пожалеть о том, что начал выделываться, но идти на попятную уже было нельзя. Раз сделал вид, что дофига самостоятельный, придется колесить на велике и приставать к немногочисленным знакомым. Или… узнать адрес, где раньше жил Айк?

С улицы донесся голос мисс Питерс, как показалось Нейту, довольно строгий. Она напомнила Айку, что им пора уходить, тем самым окончательно отрезая для Нейта возможности выменять на что-нибудь адрес Пэм. Впрочем, что он вообще мог бы ему предложить?